Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

И только почти через сутки, когда, наконец, решились к нему войти, «великого вождя всех народов» нашли без сознания на полу, лежащим в блевотине, обмаравшегося и обмочившегося. Рядом валялись осколки разбитого бокала с разлитым, похожим на кровь «Кинзмараули».

Кёльн, 2004–2010 годы

Использованная литература

Автарханов А. «Технология власти».

Аллилуева С. «Двадцать писем к другу».

Антонов-Овсеенко В. «Театр Сталина».

Бажанов А. «Воспоминания секретаря Сталина».

Богданович А. «Три последних самодержца».

Бунич И. «500 летняя война».

Васильева Л. «Дети кремля».

Волкогонов Д. «Сталин».

Гинзбург Е. «Крутой маршрут».

Деникин А. «Путь русского офицера».

Жуков Г. «Воспоминания и размышления».

Карсавин Л. «Восток, Запад и русская идея».

Красная Г. «Тайны кремлёвских жён».

Млечин Л. «КГБ. Председатели органов безопасности. Рассекреченные судьбы».

Носик Б. «Русские тайны Парижа».

Сироткин Н. «Пропавшее русское золото».

Солженицын А. «Красное колесо».

Радзинский Э. «Сталин».

Рыбаков А. «Дети Арбата».

Рыбаков А. «Страх».

Трифонов Ю. «Старик».

Троцкий Л. «Избранное».

Троцкий Л. «Портреты революционеров».

Шаламов В. «Воспоминания».

Человеческая память — удивительное явление. Иногда почему-то запоминается что-то не главное: какие-то отрывки, впечатления, и ты даже не можешь вспомнить, где и когда это было. А бывает наоборот — из памяти напрочь выключены очень важные в твоей жизни события, из чужих слов ты знаешь, что они были, и ты присутствовала при этом, но вспомнить их не можешь.

Самое раннее мое воспоминание: кто-то подносит меня к маминой груди. Грудь — большая полная, с небольшим коричневым соском. Я вижу эту грудь и тянусь к ней.

Мы с мамой у детского врача, и меня кладут голенькую спинкой на специальные весы. Хотя они застланы клеёнкой, но она страшно холодная, и мне очень неприятно.

Я это запомнила, и когда у меня появился собственный ребенок, я обязательно застилала детские весы тканой пелёнкой.

Мне, очевидно, не многим более года, я гуляю с няней. В нашем большом дворе валяется много яблочных огрызков. Я их подбираю и тяну в рот. А няня меня ругает. Я не понимаю, почему она отбирает у меня эти огрызки: ведь они такие вкусные — сладкие и слегка привяленные.

Мы живем на даче. Перед домом лужайка, а за ней овраг, вдоль которого растут сливовые деревья. Я подбираю и ем валяющиеся на земле крупные, темно синие сливы. (Позже мама сказала, что это мы жили на даче в Люботине под Харьковом, и мне было тогда около двух лет.)

Накануне у нас были гости. Папа с мамой еще не встали, няня чем-то занята в ванной. Я в ночной рубашке выхожу в кухню. Стол завален грязной посудой. Я залезаю на табуретку и начинаю доедать с тарелок вкусные килечные хвостики с серебристыми остатками мякоти на них.

Запомнился случай, как я со своей няней и другая няня с каким-то мальчиком идём от «дома Саламандра» (так называли у нас огромный дом страхового общества «Саламандра») и начинаем переходить Рымарскую улицу. Няни мирно беседуют, а мы идем рядом. Вдруг, не знаю почему, я бегу вперед через улицу. Няня в ужасе кричит: «Эрочка, остановись!» А я, не слушая её, бегу всё быстрее. И вот буквально перед моим носом, обдав меня горячим ветром, на бешенной скорости пролетает машина. Откуда она взялась на нашей тихой Рымарской улице, где вообще-то почти не было машин? Это один из нескольких запомнившихся мне случаев в жизни, когда мой Ангел-хранитель уберёг меня.

Огромное наслаждение, когда мы куда-нибудь идем вместе с папой и он берет меня на руки. Но однажды папа отказывается меня нести, а я канючу: «Хочу на ручки…». Но папа говорит: «Ты уже большая, и должна ходить сама». «Нет, я ещё маленькая и я устала». «А что ты вчера утверждала, когда мама посылала тебя спать? Ты говорила, что уже большая. За свои слова надо отвечать».

К нам в гости приехала из Москвы очень красивая тётя — это старшая папина сестра, тётя Яся — детский врач. Мама попросила, чтобы она меня посмотрела. Помню, я, голенькая, стою около окна перед тётей, которая сидит в кресле и выстукивает, выслушивает меня через трубочку. Потом она пребольно ущипнула меня за попку и, хлопнув по ней ладонью, оттолкнула со словами, что-то вроде: «Крепкий, здоровый ребёнок».