Александра Маринина - Ад

После этого разговора Люба в очередной раз удивилась отцу и подумала, как, в сущности, мало она его знает. Не ожидала она от него таких слов. Не ожидала, что он может так рассуждать и чувствовать. «Какая глупость думать, будто мы знаем своих близких как облупленных. Какая непростительная глупость и самоуверенность! Ничего мы о них не знаем, ничего мы в их душах не видим и не понимаем. А когда они уходят, у нас уже нет возможности что-то узнать, увидеть и понять. Мы всегда опаздываем со своими прозрениями, всегда!»

Ей стало очень горько и немного страшно.

Наступила осень, город пышно отпраздновал свое 850-летие, Тамара переехала в Москву и поселилась с отцом. Жизнь снова вошла в привычную колею, и даже отсутствие Николаши стало фактом, с которым надо просто смириться. Люба по-прежнему раз в два месяца относила Аэлле деньги и через несколько дней получала сообщение: ее сына все еще не нашли. Ну и слава богу. Сам Коля больше ни разу не позвонил. Прекратить думать о нем Люба не могла, но плакать перестала.

Приближался день рождения Лели. Люба, как обычно, поинтересовалась у дочери, сколько ожидается гостей, чтобы заранее все спланировать, купить и приготовить, но Леля ответила, что свой двадцать пятый день рождения будет отмечать с друзьями и коллегами в ресторане. Ну что ж, имеет право, подумала Люба, все-таки двадцать пять — это дата. Она терпеливо ждала, что дочь пригласит родителей на свой праздник, но так и не дождалась. Леля попросила денег на ресторан и больше тему своего дня рождения не обсуждала вообще.

Люба и Родислав решили на этом не заостряться. В конце концов, девочка уже взрослая, глупо ожидать, что она всю жизнь будет держаться за маму с папой. День рождения дочери они отметили вдвоем, отправили Лелю в ресторан, не задав ей ни единого вопроса, Люба красиво сервировала стол и подала любимые блюда Родислава. Они выпили дорогого хорошего вина, уютно поужинали, поздравили друг друга, посмотрели телевизор.

— Жаль, что Тамара не пришла, — заметил Родислав. — Она так любит Лельку. Посидели бы втроем.

— Не может же она бросить папу и пойти к нам в гости на день рождения папиной же внучки, — возразила Люба. — А папа стал совершенно неподъемным, он даже ради Лелькиного дня рождения далеко от дома не отойдет. Хорошо еще, что он с Тамарой гулять ходит, хоть и недалеко, по ближайшим улицам, но все-таки. Мы в выходные к ним поедем вместе с Лелькой, все вместе отпразднуем.

Время близилось к полуночи, и Люба начала волноваться.

— Рестораны закрываются в одиннадцать, она уже должна быть дома. Ну вот где ее носит?

— Любаша, теперь многие рестораны работают и позже, до двенадцати, до двух ночи. Не беспокойся, Лелька у нас правильная девочка, ни в какие истории не попадает, — успокаивал ее Родислав.

— Но все равно… Мало ли что?

Она и мужа заразила своим волнением. Они вдвоем стояли у окна и смотрели во двор, на крыльцо подъезда. Родислав вспомнил, как без малого двадцать лет назад он точно так же посмотрел из окна вниз и увидел, как Люба прощается со своим молодым любовником. Как давно это было… Кажется, вообще в прошлой или даже позапрошлой жизни. Как много всего произошло за это время, как много изменилось! А если бы он тогда не проснулся, если бы не подошел к окну, если бы ничего не увидел? Как тогда сложилась бы его жизнь и жизнь его семьи?

Участок тротуара перед подъездом был хорошо освещен, горел яркий фонарь, и они сразу заметили вышедшую из-под арки Лелю в сопровождении высокого молодого человека с несколькими пышными букетами в руках. У Лели была только изящная маленькая сумочка.

— Смотри-ка, Лелька с кавалером! — воскликнул Родислав. — Интересно, кто таков?

— Наверное, Валера, — предположила Люба. — Во всяком случае, именно так зовут мальчика, который чаще всего ей звонит. Правда, есть еще какой-то Игорь. В общем, это, вероятно, один из двух.

— Надо же, — удивился Родислав, — встречается с мальчиками, а в дом их не приводит. Почему она у нас такая скрытная?

— Я не думаю, Родинька, что она с ними встречается всерьез, — вздохнула Люба. — Они за ней ухаживают, но она к ним ничего не испытывает, поэтому и знакомиться не приводит.

— А чем этот парень плох? Вон, смотри, стоят, как голубки, воркуют о чем-то, Лелька улыбается. Или мне только кажется, что улыбается? Отсюда не очень хорошо видно.

— Скорее всего, кажется, — невесело заметила Люба. — Из нашей Лельки выдавить улыбку — проще верблюда в игольное ушко провести. Я с ней пыталась несколько раз поговорить о ее личной жизни, но у нее на все один ответ: он скучный, он пресный, он не любит театр, он не ценит искусство, он не разбирается в поэзии. Никто ей не нравится. О ком ни спрошу — кривится и критикует. Останется она у нас с тобой старой девой.