Александра Маринина - Ад

— Да они не друг другу, они в основном сами себе врут, — задумчиво проговорил Камень. — А как же ты все это углядел? Ты ж клялся и божился, что за сексом не подсматриваешь.

— А я и не подсматриваю. Но уши-то мне никто не затыкает. Я все слышу, а это равнозначно тому, что я все вижу. Ну что? Порадовал я тебя? Такой правды ты от меня хотел?

— И такой тоже, — твердо ответил Камень. — Прошу тебя, не надо ничего от меня скрывать. Любая правда лучше неизвестности.

— А вот люди так не считают.

— Но мы-то с тобой не люди, мы с тобой — Вечные. И мы прекрасно понимаем, что то, что так пугает людей в их кратковременной земной жизни, не имеет в масштабах вечности ровно никакого значения. Кстати, ты что-то давно не упоминал о таинственных мужчинах, которые то и дело пасутся возле Романовых, то следят за ними, то спасают.

— Так я их больше не видел.

— Не видел или не обращал внимания? — прищурился Камень.

— Ну, не обращал, — пробормотал Ворон, на всякий случай спрыгивая на землю и отскакивая подальше от Камня. — Они же все время разные, эти мужчины, а ты что, хочешь, чтобы я всех людей на улице рассматривал? А таких явных ситуаций, как с маньяком или с Любиной сумочкой, больше не было.

«Или ты просто на них не попадал, — подумал Камень. — Ладно, я потом у Змея спрошу. Уж он-то все знает».

— Как они в Турции отдохнули? — миролюбиво спросил он. — Или ты еще не смотрел?

— Смотрел, а как же, — оживился Ворон. — Отлично они отдохнули! Наплавались, назагорались. Отельчик, правда, фиговенький, всего три звездочки, окна номера на водокачку выходят, но после советских гостиниц он казался райскими хоромами. Завтрак и ужин — шведский стол, на ужин на выбор по два супа, по два горячих блюда и по два разных гарнира, а уж закусок и салатов — десятка полтора. Представляешь, какое это произвело впечатление на Любочку и Родислава? Родислав-то все-таки целых три раза был в служебных командировках за границей, про Испанию я тебе рассказывал, а еще он ездил в Болгарию и на Кипр, в полицейскую академию, так что о приличных гостиницах какое-никакое представление он имеет, а уж для Любочки это все было как в сказке. Очень она осталась довольна.

— А Леля? Ей понравилось?

— Да ну ее, — Ворон раздраженно взмахнул крыльями, — ей, по-моему, вообще ничего, кроме ее собственных страданий, не нравится. Выходила на пляж, садилась в тенечке и читала толстенный том английской поэзии в оригинале. Из Москвы такую тяжесть перла, представляешь? Ходила целыми днями с постным лицом и молчала. А твой Родислав, между прочим, знаешь что вытворял?

— И что же?

— Он часов в одиннадцать утра заявлял, что ему уже жарко, и оставлял Любу на пляже, а сам шел в номер, якобы отдыхать, включал телевизор и смотрел по платному каналу порнографическое кино.

— Зачем? У него что, была возможность пригласить проститутку, если вдруг… ну, ты понял, что я имею в виду.

— С ума сошел! — фыркнул Ворон. — Какая проститутка? У него жена есть, ежели чего случится.

— И как, случилось? — с надеждой спросил Камень.

— Ну прям! Ничего не случилось. Слюнки текут, а толку никакого. Это я тебе так, для информации сообщил, коль уж ты настаиваешь, чтобы я ничего не скрывал. Но в целом отдых удался. Они по вечерам в деревню ходили, там магазинчики всякие с сувенирами, ювелиркой и трикотажем, Родислав Любе золотые сережки купил, большие такие, висячие. Я не очень понимаю, но они говорили, что это дутое золото. Дутое — это что, ненастоящее? Типа бижутерии?

— Остолоп, — беззлобно усмехнулся Камень. — Самое настоящее. Просто снаружи изделие крупное, а внутри пустое, легкое. Если бы было литое, то в нем золота было бы на многие тыщи, а когда дутое, то получается намного дешевле. Столько лет на свете живешь, а элементарного не знаешь. А Леле они что-нибудь купили?

— Да что ты привязался со своей Лелей! — рассердился Ворон. — Никогда ею не интересовался, а тут вдруг Леля да Леля. Не ходила она с ними в деревню, в номере сидела и поэтов своих смаковала. Или уходила вечером на пляж, сидела на лежаке и смотрела на море.

— Мечтала, что ли? — заинтересовался Камень. — О чем?

— Не «о чем», а «о ком», — поправил его Ворон. — О Вадиме, о ком же еще. Но это так, примерно, потому что я на нее не настроился и мысли ее читать не могу пока. Если бы она с кем-нибудь говорила, тогда другое дело, а она ведь молчит все время.

— Откуда же ты знаешь, что она о Вадиме мечтает?

— Ну, это-то на поверхности лежит, — рассмеялся довольный собой Ворон. — Это и без специальной настройки я могу прочитать. Вот в глубины подсознания я залезть могу только к Любе и к Родиславу, ну, к Лизе еще могу. А с поверхности-то я у кого хошь считаю. Что касается подарка, то Люба с мужем выбрали дочери красивый браслет, предлагали ей пойти с ними в магазин, посмотреть, но она не пошла, так что пришлось им покупать самим, не зная, понравится ей или нет.