Евгений Шкловский - Точка Омега

Не исключено, что она просто ревновала мужа к его байдарочному прошлому, от которого даже фотографий не осталось (почему-то никогда не брали с собой камеру). Обо всем она знала только по рассказам мужа или его приятелей. Все они были помешаны на байдарках, эдакие великовозрастные фанаты: а помнишь, как Валька, окоченев, свалился в воду и опрокинул байдарку, вещи пришлось вылавливать? а пороги на Мсте? вот было дело…

Восторги с годами не утихали – вдруг взбурливало во время хмельных застолий, глаза загорались: а помнишь, а помнишь?.. Забавно смотреть на них, так и не повзрослевших мальчиков с уже начинавшими седеть висками, – и что им эти байдарки?

Между тем Н. был уверен: ничего еще не закончено. Тем более подрастал сын, а с ним это уже нечто новое, другое. В любом случае хорошо для парнишки. Взблескивающая зыбь реки, прохладный ветерок обвевает лицо, сучья в костре потрескивают, искры вспархивают к небу… Пусть узнает и поймет.

Что поймет? Что-нибудь да поймет, точно, и это будет определенно важное для него, свое, на всю жизнь, как было и для самого Н. Ведь было же, было! И осталось, точно осталось – теплым сгустком внутри. Не выветрилось.

О чем мечталось, то и сбылось. Они плывут по реке с названием Мара, тихой и неширокой, сынишка впереди, а Н. сзади, капитаном, в бейсболке, в старой брезентовой ветровке (с тех еще времен), впереди две байдарки с приятелями, они с сыном замыкают.

Конечно, парнишке туговато на первых порах – он подолгу сушит весло, крутит головой, позевывает от усталости. Впрочем, и адаптировался уже немного, не смущается, если не удается правильно опустить лопасть в воду или тем более табанить.

Н. нисколько не сердится, а только подправляет время от времени лодку да мягко наставляет сына. Или говорит:

– Ты отдохни, не пересиливай себя, а то потом все тело болеть будет.

Парнишка, однако, упрямится, но вскоре, увы, силенки тают, он кладет весло, откидывается и просто сидит, поглядывая по сторонам.

А вокруг – леса, луга, небольшие песчаные отмели… Май, самое начало, все еще совсем юное, нежно-зеленое, только-только оживающее…

Река впадает в большое озеро – ширь такая, что взглядом не охватить, водяная гладь отливает серебром, берега разбегаются вдаль, небо совсем близко… Скоро они причалят, разведут костер, а потом и в котелке смачно забулькает, аппетитно запахнет макаронами с тушенкой… Тих и чуден будет вечер.

Они плывут и плывут, приближаясь к отдаленному берегу, а между тем расстояние оказывается не таким уж близким, уже и сумерки начинают сгущаться.

По мере продвижения на воде начинают попадаться рыбацкие тони, которые приходится осторожно огибать, чтобы не запутаться, не проколоться, тут же топляк, бревна, опасность не меньшая. Да и берег оказывается какой-то не бивуачный – то сплошь кусты, то бурелом, то осока, как на болоте. А под килем меж тем глубина метра два, не меньше, веслом не измерить.

Н. загребает, пристально вглядываясь в окрестности, сумерки все гуще, а потом вдруг – не успевают оглянуться – становится совсем темно. Ночь настает неожиданно быстро, небо сплошь затянуто облаками, лишь изредка в случайных разрывах таинственное свечение, и снова тьма, густая, как чернила.

На головной лодке включают фонарик, узкий бледный луч порскает то по берегу, то по воде впереди.

Время истекает незаметно, полночь почти. Сын задремывает, голова его то и дело падает на грудь. Поначалу он мужественно пытается бороться, время от времени резко вскидывает голову, но потом снова роняет ее. Сон и усталость пересиливают. И вот он уже весь скособочился, скрючился неловко на сиденье – сморило парнишку. Удивительно, однако, – вот, это его сын, они вместе плывут на байдарке. В самом деле, какой отец не мечтает о такой дружбе, об общности интересов? Ну может, еще не сейчас, не сразу, но зерно-то уже, хочется надеяться, заронено…

Впрочем, вместе с этим теплым отрадным чувством закрадывается и тревога: тьма все гуще, и что там впереди – неизвестно. На таких вроде бы спокойных озерах иногда случаются неприятные и даже опасные сюрпризы. Мало ли что? Сын ведь может испугаться. Он и всегда побаивался темноты, хотя старался не показывать виду.

Конечно, отец рядом, вроде и бояться нечего, с отцом-то… Только вот сам Н. такой уверенности почему-то не ощущает: ночь и есть ночь, глубина в озере приличная, вокруг хоть и не дикие джунгли, тем не менее…

Изредка Н. перекликается с другими байдарками. Он старается делать это негромко, чтобы не разбудить сына, и все равно звук, отражаясь от воды, гулко раскатывается в пространстве. Странно звучат здесь голоса, как-то чужеродно, медленно затухают, растворяясь в ночи.