Геннадий Якушин - Волк

— Умереть — вот мое спасение! — кричу я. И, вскочив с дивана, в истерике начинаю разбрасывать вещи по комнате. Стопарик равнодушно наблюдает за мной, а затем спрашивает:

— Где у тебя туалет и ванная?

Я ошарашенно гляжу на нее, потом хватаю ее за руку и тащу к двери. Я хочу вытолкнуть, выкинуть это чудовище из квартиры. С неожиданной силой она отталкивает меня:

— Слюнтяй, не я шестерка, а ты! И жить я буду у тебя, пока ты не найдешь мне нору. — И в завершение своего выступления делает мне смазь.

Такого я не выдерживаю и бью ей под дых. Она падает и тут же отключается, а может, и прикидывается. Но мне все равно. Я набираю номер Светы и интересуюсь у нее насчет комнаты. Она говорит, что та самая бабуля, у которой она снимала недавно комнатенку, готова вновь сдавать. Я благодарю ее и подхожу ко все еще лежащей на полу Лоре.

— Ты, сука, поднимайся! — кричу я. — Есть для тебя нора! — Она поднимает голову. Ни одной слезинки.

— Придурок! — шепчет Стопарик. — Я сбежала из колонии. Я месяц не мылась. Я хочу в туалет.

— Понятно. Даю тебе про все час, — отвечаю я ей. — И учти, хату будешь снимать сама. Я тебе дам только адрес.

— А ты знаешь, что с тобой сделают, если я смотаюсь? — испытующе смотрит мне в глаза Лора.

— Знаю. Только вопрос, кто кому еще сделает, — зло ухмыляюсь я.

— Видно, ты интеллигентик, — смеется Стопарик, — то-то Чернокнижник с тобой выкает. Неспроста!

— Иди делай свои дела! — отрезаю я и ухожу в отцовский кабинет.

Я сижу в кабинете отца минут сорок, обдумывая сложившуюся ситуацию. А когда выхожу из него, то вижу на балконе развешанное белье Лоры. Сама же она в чем мать родила гладит свои юбки и платья.

— Ты что, обалдела! В таком виде! — ору я.

— А в чем дело? Тебя что-то смущает во мне, или ты голых девок не видел? Так посмотри, — поворачивается она ко мне. — Можешь даже потрогать. Разрешаю. Если хочешь, поиграем!

— Нам пора идти! — строго отвечаю я.

— Куда торопиться-то, — смеется Стопарик, — твои родители и братья на даче. А Светка, с которой ты говорил, хату не упустит. Ну как, хочешь меня?

— Пока не представишь из кождиспансера справку о том, что у тебя нет ни сифилиса, ни триппера, ко мне даже не думай приближаться! — в бешенстве кричу я, а сам не могу оторвать глаз от ее сисек, к которым так и тянутся мои руки. И все-таки я не поддаюсь ей, хотя потом и тру в ванной спину этой засранке.

Я доставляю Лору в ее нору на Солянке и скорее бегу к Свете. Как только она открывает дверь, я сжимаю ее в объятиях, а потом везу к себе домой на Можайку…

А под утро, когда я, обессилевший после горячих ласк, лежу в ее объятиях, Света говорит мне:

— Ты знаешь, я только в эту ночь поняла, что значит для женщины мужчина.

На работу я лечу, как на крыльях. И весь рабочий день у меня проходит в строительстве воздушных замков. Света в моих мечтах занимает царственное место. Перед окончанием смены ко мне подходит отслуживший срочную службу в армии и вернувшийся вновь на завод электрик — новый комсорг. Он мне напоминает, что сегодня заключительная репетиция «Небесных экскурсий». И дает два билета на Центральный стадион имени Ленина, где состоится открытие VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов.

— Это тебе за хорошую работу и активное участие в художественной самодеятельности, — говорит комсорг. — Так постановил комитет комсомола завода. Кстати, как ты закончил учебный год в школе?

— Нормально, — отвечаю я. — Перешел в десятый класс. Но учиться дальше придется через три года. Медкомиссию прошел. В октябре попрощаемся.

— Я рад за тебя. Что за мужик, если в армии не служил. Неполноценный! — смеется комсорг и уходит.

И вот я со Светой на стадионе. Вереницы автобусов с делегатами подъезжают к центральной арене. Как друзей, приветствуют москвичи зарубежных юношей и девушек. Ветер колышет флаги государств, посланцы которых прибыли на фестиваль. Звучит музыка. Радио разносит песни. Нам со Светой радостно, ведь это праздник миролюбивой молодежи. И проводит этот праздник наша Москва, наша столица. Огромная чаша центральной арены полна. Она расцвечена праздничными нарядами десятков тысяч людей. На огромных транспарантах слова «Мир» и «Дружба». Двухметровые стрелки часов приближаются к трем часам дня. Под аплодисменты на центральную трибуну выходят организаторы фестиваля: первый секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Шелепин, председатель Комитета молодежных организаций СССР Сергей Романовский, руководители Всемирной федерации демократической молодежи, Международного союза студентов, члены Международного комитета фестиваля. Там же, на центральной трибуне, мы со Светой узнаем композитора Дмитрия Кабалевского, скрипача Давида Ойстраха, балерину Галину Уланову и других известных людей, которых часто показывают по телевизору.