Артур Хейли - Перегрузка

Ближе к вечеру Эрик Хэмфри, явно усталый и подавленный, вынес вердикт, который с самого начала казался неизбежным немногочисленному собранию высокопоставленных работников компании:

— Руководство будет рекомендовать совету директоров приостановить выплату всех дивидендов по общему капиталу компании немедленно и на неопределенное время.

Это было историческое решение.

С момента собрания «Голден стейт пауэр энд лайт» семьдесят пять лет назад, когда компания-предшественница объединилась с несколькими другими, чтобы образовать единый организм, корпорация неизменно была образцом финансовой честности. В последующие годы она ни разу не нарушала своих обязательств и добросовестно выплачивала дивиденды на капитал. В результате «ГСП энд Л» получила известность среди больших и малых инвесторов как «верный старина» и «друг вдов и сирот». Пенсионеры из Калифорнии и других штатов без колебаний вкладывали сбережения за всю свою жизнь в акции «ГСП энд Л», получая за это как средство существования регулярные дивиденды. Поэтому невыплата дивидендов имела бы далеко идущие последствия: с одной стороны, потерю средств к существованию, а с другой — сокращение размеров капитала, поскольку акции неминуемо упали бы в цене.

Незадолго до провозглашения рокового вердикта вновь собрался утренний квартет — Эрик Хэмфри, Оскар О’Брайен, Шарлет Андерхилл и Ним, к которым присоединилась Тереза ван Бэрен. Вице-президента по связям с общественностью вызвали потому, что вскоре ожидалась бурная реакция на принятое решение.

Очередное заседание совета директоров было назначено на десять часов утра в следующий понедельник, а за полчаса до этого должен будет собраться финансовый комитет директората. Судя по всему, на обоих заседаниях будет подтверждено решение руководства, которое немедленно станет достоянием гласности.

Между тем, чтобы предотвратить утечку информации, необходимы были меры предосторожности, поскольку произошедшее могло вызвать спекулятивную продажу акций компании.

— За этими дверями, — напомнила остальным Шарлет Андерхилл, — до официального объявления не должно быть сказано ни единого слова о намеченных нами планах. Как финансист, я считаю также своим долгом предупредить всех присутствующих, что конфиденциальная информация, имеющаяся в распоряжении нашей пятерки, предполагает, что любая личная сделка, связанная с продажей акций компании до объявления в понедельник, будет квалифицироваться как уголовное деяние согласно законам комиссии по ценным бумагам и биржевой деятельности.

Ним пытался шутить:

— О’кей, Шарлет, мы не станем играть на понижение, чтобы нажить состояния.

Но никто не засмеялся.

— Я полагаю, — заметила Тереза ван Бэрен, — что все запомнили: годовое собрание состоится через две недели. Судя по всему, нас ждет встреча со множеством обозленных вкладчиков.

— Обозленных!.. — проворчал О’Брайен, пытаясь зажечь потухшую сигару. — Они будут брызгать слюной. Чтобы успокоить их, придется вызвать на это собрание наряд полиции.

— Успокаивать — это уже мое дело, — проговорил Эрик Хэмфри, и президент впервые за несколько часов улыбнулся. — Интересно только, надо ли мне надевать пуленепробиваемый жилет?

После получения письма от Карен Слоун в лагере Дэвил-Гейт Ним два раза разговаривал с ней по телефону и обещал при первой возможности снова заехать к ней.

Но письмо пришло в день, омраченный трагическим происшествием с Уолли Тэлботом, потом накатывались иные события, так что обещанный приезд Ниму пришлось отложить. С тех пор он так и не заглянул к ней. Но Карен напомнила ему о себе другим письмом. Сейчас он читал его в своем кабинете, когда вокруг установилась тишина.

В верхней части голубого листа элегантной почтовой бумаги Карен напечатала большими буквами:

МЕНЯ ОГОРЧИЛО, КОГДА ТЫ РАССКАЗАЛ МНЕ О БЕДЕ, ПРИКЛЮЧИВШЕЙСЯ С ТВОИМ ДРУГОМ, И КОГДА Я ПРОЧЛА О ЕГО РАНАХ.

Ниже следовали ее идеально напечатанные палочкой во рту стихи.