Артур Хейли - Перегрузка

Как стало известно Ниму, Ардит находилась в стационарном отделении той же больницы.

— Она была в шоке, — сказал администратор. — Полагаю, вам известно, что совсем недавно у нее погиб муж.

Ним только кивнул в ответ.

— Молодая миссис Тэлбот сейчас с мужем, но других посетителей к нему пока не пускают.

Администратор подождал, пока Ним накорябает записку для Мэри; в ней говорилось, что, если потребуется, она может рассчитывать на него и что в любом случае он снова приедет в больницу завтра.

В ту ночь, как, впрочем, и в предыдущую, Ним спал беспокойно: трагедия, разыгравшаяся в Дэвил-Гейте, снова и снова прокручивалась у него в голове, как повторяющийся кошмар.

На третий день утром он увиделся вначале с Мэри, а потом с Ардит. Мэри встретила его у больничной палаты, где Уолли все еще находился в реанимации.

— Уолли в сознании, — сказала Мэри. — Однако не желает никого видеть. Пока. — Жена Уолли выглядела бледной и усталой, но кое-что из ее обычной деловой манеры тем не менее проглядывало. — А вот Ардит хочет вас видеть. Она знает, что вы собирались прийти.

Ним сочувственно проговорил:

— Полагаю, тут словами не поможешь. И все же я очень сожалею.

— Мы все сожалеем.

Мэри направилась к двери в нескольких ярдах дальше по коридору и открыла ее.

— Ним пришел, мама. — Она обернулась. — Пойду к Уолли. Сейчас я вас оставлю.

— Заходи, Ним, — сказала Ардит. Она лежала на кровати одетая, опершись спиной на подушки. — Вот ведь и меня угораздило попасть в больницу, да?

В ее голосе послышались истеричные нотки, щеки были непривычно румяными, а глаза неестественно блестели. Ниму вспомнились слова администратора о шоке и об успокоительных средствах, и ему подумалось, что Ардит еще ох как далеко до нормы.

С какой-то неуверенностью он начал разговор:

— Прямо и не знаю, о чем говорить… — Запнувшись, он наклонился, чтобы ее поцеловать.

К его удивлению, Ардит вся как-то напряглась, отвернув голову в сторону.

Ним неловко чмокнул ее в горячую щеку.

— Нет! — запротестовала Ардит. — Пожалуйста… не целуй меня.

Озадаченный, уж не обидел ли он ее, и смущенный своей неспособностью угадать ее настроение, он пододвинул кресло и сел рядом с кроватью.

Оба молчали, потом она заговорила полузадумчиво.

— Сказали, что Уолли будет жить. Еще вчера были сомнения на этот счет, а сегодня по крайней мере наметился поворот к лучшему. Но я-то думаю, ты знаешь, как он будет жить. Я имею в виду, что с ним произошло.

— Да, — сказал он. — Знаю.

— Думаешь ли так же, как и я, Ним? Почему все это случилось?

— Ардит, я был там. Я видел…

— Я не это имею в виду. Я хочу знать причину.

Смущенный, он покачал головой.

— Со вчерашнего дня я многое передумала, Ним. И решила, что несчастье, вероятно, произошло по нашей вине — из-за тебя и меня.

Он все еще не мог уловить, к чему она клонит.

— Прошу тебя. Ты перенервничала. Это было страшным потрясением, я знаю, тем более что случилось почти сразу после гибели Уолтера.

— В том-то и дело. — В голосе и на лице Ардит ощущалось напряжение. — Ты и я согрешили так быстро после смерти Уолтера. У меня такое ощущение, это — мое наказание. Уолли, Мэри, дети — все страдают из-за меня.

На мгновение он замер, а потом, потрясенный, решительно запротестовал:

— Бога ради, Ардит, перестань! Это же нелепо!

— Неужели? Подумай об этом, когда останешься один. Подумай, как это сделала я. Ты только что произнес «Бога ради». Ты ведь еврей, Ним. Разве твоя религия не учит верить в Божий гнев и кару?

— Но даже если это так и есть, я не принимаю всего этого.

— Я тоже не принимала, — печально проговорила Ардит. — А теперь вот мне в голову приходят такие мысли.

— Послушай, — сказал он, отчаянно подыскивая правильные слова, чтобы разубедить ее. — Иногда жизнь заставляет ту или иную семью страдать, и складывается впечатление, что судьба палит из обоих стволов по одной семье, но щадит другую. Это нелогично и несправедливо. Но так случается. Я мог бы привести тебе и другие примеры, как и ты мне.

— Откуда нам знать, что те другие примеры тоже не были наказанием?

— Потому что они не могли им быть.

— Вся жизнь предопределяется случайностью, и мы сами способствуем ее реализации. По ошибке или по невезению можно оказаться не там и не в то время. Вот и все, Ардит. Это же безумие — бесконечно укорять себя. Во всяком случае, за то, что произошло с Уолли.

Она как-то приглушенно ответила:

— Хотелось бы тебе верить. Но не могу. А теперь оставь меня, Ним. Сегодня днем меня собираются выписать из больницы.