Артур Хейли - Перегрузка

Невольно возник вопрос: следует ли рассказать детям всю правду о состоянии Руфи? Видимо, придется. Конечно, это вызовет беспокойство — такое же, какое испытывал и продолжает испытывать Ним. И все-таки лучше уж, если Леа и Бенджи узнают обо всем сейчас, чтобы мучительная тревога не свалилась на них внезапно. Ним решил, что обсудит это с Руфью в ближайшие несколько дней. Словно почувствовав его тревогу, Леа проговорила:

— Все в порядке, папа. Все в порядке. — Затем, быстро переключившись, как бывает в юном возрасте, выскользнула из его объятий и вернулась к своим делам.

Ним подошел к окну, из которого открывался вид, напоминающий панораму с почтовой открытки. Историческая часть города, заполненный судами порт и два всемирно известных моста — все было тронуто золотом заходящего солнца.

— Эй, — сказал он через плечо, — какой фантастический вид.

Подняв глаза, Леа улыбнулась:

— О да, конечно.

По крайней мере одно не вызывало сомнений: то, что он взял семью с собой на съезд Национального института энергетики, оказалось хорошей идеей. Дети были в восторге, когда сегодня утром вся семья поселилась в отеле. Леа и Бенджи, которых освободили от занятий на четыре дня, получили задание — в том числе им было поручено написать сочинение о самом съезде. Обдумывая свой рассказ, Бенджи выразил желание послушать речь отца на утреннем заседании. Как правило, дети на деловые заседания НИЭ не допускались, но Ниму удалось обо всем договориться. Для членов семей была подготовлена программа — посещение порта, музеев, кинотеатров. Руфь с детьми вполне могла бы принять участие в этих мероприятиях.

Через некоторое время Руфь и Бенджи вернулись в номер и, смеясь, рассказывали, что им пришлось попробовать по два стаканчика, прежде чем они были допущены в зал мороженого трехзвездного класса.

Второй день съезда.

Рассвет выдался безоблачным, солнце струилось в окна. Руфь и дети наслаждались роскошным завтраком, поданным прямо в номер. После завтрака Ним еще раз просмотрел текст своего доклада. По программе он должен был выступать в десять утра. В самом начале десятого он спустился на лифте в вестибюль отеля, и на то была причина. Из окна своего номера он увидел перед отелем что-то вроде демонстрации. Ему было интересно узнать, кто и зачем ее устроил. Выйдя из парадных дверей отеля, он понял, что это была все та же знакомая ему толпа — движение «Энергия и свет для народа». Около сотни человек разного возраста скандировали лозунги. Неужели им никогда не надоедает, подумал он, и больше ничего не интересует, кроме собственной точки зрения? Демонстранты размахивали обычными транспарантами.

«ГСП энд Л» обманывает потребителей

Пусть народ, а не зажравшиеся капиталисты, владеет «ГСП энд Л»

«Энергия и свет для народа» требует передачи коммунальных предприятий в общественную собственность

Общественная форма собственности — гарантия снижения тарифов на электроэнергию

Какого воздействия на Национальный институт энергетики, размышлял Ним, добивается «Энергия и свет для народа»? Он мог бы сказать им, что ничего из этого не получится. Но они жаждали внимания и, как всегда, его получали. Ниму бросились в глаза вездесущие телекамеры. Причем всем происходящим с бодрым видом руководил Дейви Бердсонг. Предпринимались попытки помешать транспорту подъехать к отелю. Путь к фасаду отеля блокировала цепочка сторонников «Энергии и света для народа», которые, взявшись за руки, не давали проехать нескольким автомобилям и такси.

Еще одна группа блокировала соседний служебный въезд. В ловушке оказались два грузовика. Ним видел, что один из них был молоковоз, а другой — открытый пикап, груженный огнетушителями. Оба водителя вылезли из машин, протестуя против задержки. Теперь появилось несколько городских полицейских. Они пытались увещевать демонстрантов. Возникла короткая перепалка, к которой подключился Бердсонг. Затем коренастый бородач, пожав плечами, стал отодвигать своих сторонников от обоих въездов. Полиция тем временем, поторапливая демонстрантов, помогала пробиться сквозь затор двум грузовикам, а потом еще автомобилям и такси.

— Возмутительная безответственность! — произнес стоявший рядом с Нимом какой-то участник съезда. Об этом свидетельствовал значок НИЭ на лацкане пиджака. — Это тупое стадо хотело лишить отель противопожарной защиты и оставить его без молока. Боже праведный, что происходит?