Отохико Кага - Приговор

— Но вы же… — быстро перебила его она, но тут же забыла, о чём хотела сказать, и неожиданно для себя самой возбуждённо заговорила совсем о другом: — Знаете, от вас это как-то странно, дико слышать. Ведь я читала ваши записки в «Мечтаниях», судя по ним, вы знаете все тонкости, вы эрудит высокого класса, человек большого ума…

— А, ерунда! Это ложное впечатление, эффект напечатанного текста.

— Ну не знаю… — Она постучала себя кулачком правой руки по лбу. — Что-то наш разговор зашёл в тупик. Да, о чём же это я говорила?

— Вы хотели мне рассказать, почему пришли сюда. — Он прикрыл глаза и слегка склонил голову.

— Ах да, правда, — засмеялась она. Её смех рассыпался по комнате лопающимися шариками попкорна.

— Что-то меня занесло куда-то не туда. Вообще, я плохой рассказчик. Наверное, я вас уже утомила?

— Нет, — решительно сказал он. — Мне всё это очень интересно, так что продолжайте, прошу вас.

— Ну тогда ладно. — И она энергично притопнула ногой. Будь она где-то в другом месте, она бы вообще подпрыгнула. — Значит так, о чём это я?..

— Почему вы решили прийти.

— Да, да, именно об этом я и хотела сказать. Так вот, я окончательно разругалась со своим кавалером и едва не умерла в ванной комнате. После всего этого мне почему-то ужасно захотелось увидеться с вами. Понимаете почему?

— Нет, не понимаю. — Он приветливо улыбнулся, и вдруг лицо его стало серьёзным. — А впрочем, может быть, отчасти и понимаю. Вероятно, вы, как вы говорите, «бессознательно» — вдруг почувствовали во мне человека, который находится рядом со смертью?

Ей показалось, что он заглянул в тайное тайных её души. «Этот человек видит других насквозь», — подумала она и, аккуратно сдвинув колени, потупилась.

— Должна признаться, вы угадали. Я пришла именно поэтому. Только боялась сказать вслух, мне казалось, это вас оскорбит.

— Об этом не беспокойтесь. Кстати, вы сказали, что, потеряв сознание, оказались в кромешной тьме. Не могли бы вы поподробнее рассказать об этом?

— У меня было ощущение, будто меня куда-то везут сквозь кромешную тьму. Точнее, будто бы я в лодке и плыву куда-то далеко-далеко. Меня так приятно покачивало…

— Да, это точно была смерть. Вы видели смерть.

— Смерть? Ну…

— В мифах многих народов фигурируют лодки, которые увозят мёртвых. Может, вы слышали о ладье Харона? Чёрная ладья, которая по чёрной реке перевозит души умерших в царство смерти. Харон — имя лодочника.

— Но я не видела никакого лодочника… Или… Погодите-ка. Вспомнила! Мне показалось, что из тьмы меня кто-то зовёт. Может быть, это и был Харон? Просто жуть берёт!

— Да, давайте не будем об этом. Скажите мне только одно — вам было страшно, когда вы оказались в той лодке?

— Нет. Наоборот, приятно.

— Спасибо. — Он низко склонил перед ней голову. В этом его движении было что-то театральное, это покоробило её, и она рассердилась,

— Ну а вы? Вы видели ладью Харона?

— Нет, пока не приходилось, — с явным сожалением покачал он головой. — Мне бы очень хотелось, но увы… Впрочем, здесь у нас тоже что-то вроде переправы. Во всяком случае, нечто похожее на ладью Харона я вижу довольно часто.

Надо было перевести разговор на что-нибудь более жизнеутверждающее, подумала Эцуко. У неё возникло ощущение, что её тащат куда-то в преисподнюю, и ей стало страшно. Тут она заметила, что по лицу Такэо вдруг пробежала судорога и выражение его резко изменилось. Может, нервный припадок? Лоб покрылся испариной и странно заблестел, в стёклах очков мелко задрожал свет люминесцентных ламп. Она уже готова была окликнуть его, но промолчала — ей почему-то не захотелось привлекать внимание надзирателя к его странному состоянию. Казалось, прошло ужасно много времени, прежде чем его перестала бить дрожь, хотя на самом деле это продолжалось секунд десять. Наконец на его лицо вернулась улыбка. Однако теперь в ней было что-то принуждённое и жалкое.

— Что с тобой, Кусумото? Тебе плохо? — спросил надзиратель.

— Нет, нет, всё в порядке. — Он вынул из кармана платок и вытер лоб, потом протёр запотевшие очки. У него оказались разные веки — одно более нависшее, чем другое, — и растерянные близорукие глаза.

— Простите меня, — сказала она. — Я не должна была говорить о таких вещах.

— Нет, нет, вы тут ни при чём, — возразил он. — У меня иногда бывает лёгкое головокружение. Просто переволновался, слишком обрадовался, что вижу вас…

— Вот видите, значит, всё-таки я виновата.

— Да нет же, не беспокойтесь. Я сам виноват. Нечего была выведывать ваши секреты.