Отохико Кага - Приговор

— Да? А каким образом можно связываться с внешним миром?

— Ну, есть разные способы… Они их без конца меняют, поэтому разоблачить их не так-то просто. То подают световые сигналы в камеру Карасавы из какого-нибудь здания, то кинут камень с запиской на спортплощадку… Это ещё довольно примитивные способы, тут их внести на чистую воду ничего не стоит. Но иногда они прибегают к весьма хитроумным уловкам, и у нас идёт постоянное соревнование — кто кого перехитрит. Тем не менее сведения о том, что они собираются провести пикет, поступили уже неделю назад, и мы с утра были в полной готовности: служба особой охраны собралась в полном составе, пришли даже те, кто был в увольнении. Конечно, никто не ожидал этого чудовищного снегопада, пожалуй, такого не было со дня февральского переворота 1936 года, [19] Февральский переворот 1936 года — имеется в виду путч, организованный молодыми офицерами, которые 26 февраля 1936 года пытались свергнуть правительство, Путч был подавлен. да и тот — никакого сравнения с нынешним, но в основном всё шло по плану, и главарей удалось взять всех. Теперь наша основная задача — не дать Коно и Карасаве расшатать общественный порядок. У меня возникла идея, что их нужно объединить, обеспечив соответствующий надзор, а поскольку соседа Коно Тёсукэ Оту отправили в больницу, я тут же перевёл на его место Карасаву. Теперь я хочу в соседнюю с Карасавой камеру поселить Андо и поручить ему подслушивать разговоры этой двоицы. Видите, как складно получается — Кусумото, Коно, потом Карасава и Андо — именно в таком порядке. То есть по бокам хорошо вам известные Кусумото и Андо, а между ними, как в сэндвиче, зажаты наши революционеры.

— Теперь ясно! Вот почему вы спросили меня, какие у меня отношения с Кусумото, доверительные или нет?

— Именно. Теперь вы знаете все наши секреты. А вынюхивать я собираюсь только одно — что на уме у Коно и Карасавы. Особенно у Коно. Правда, Карасава тоже не без странностей, но Коно настоящий сумасшедший, думаю, он и с медицинской точки зрения должен представлять немалый интерес.

— Может и так, но я очень уж не люблю шпионить. К тому же политика меня совершенно не интересует: мне нет никакого дела ни до Коно, ни до группы Карасавы, что бы они там ни делали.

— Как вы можете так говорить? — Фудзии прикрыл глаза. Он сидел в позе лотоса, резко контрастирующей с деловым содержанием их разговора, и этот контраст производил какое-то жутковатое впечатление.

— А что, если политическая деятельность этой группировки имеет отношение к болезни Коно?

— А вы можете доказать, что существует связь между политикой и медициной? Дело в том, что Коно на днях осматривал доктор Танигути, и мы с ним обсуждали его состояние. Мне не хочется утомлять вас специальными терминами, но у него имеются все симптомы, описанные немецким врачом Бирнбаумом. Что-то вроде мании преследования.

— Да? — Фудзии стал быстро листать блокнот, который держал в руке. — Вы сегодня что-то такое говорили… Как же это… А, вот, нашёл. Что у Тёсукэ Оты ганзеровский синдром… Это не одно и то же?

— Ну, во всяком случае, это отклонения одного порядка: и то и другое — реакция человека на условия продолжительной изоляции. Но симптомы совершенно разные. — И Тикаки стал объяснять, чем именно они различаются, точно так же как недавно объяснял доктору Танигути.

— Да, ничего не скажешь, вы настоящий профессионал. Всё знаете. Я долго работаю в тюрьме и имею дело с самыми разными типами, один страннее другого, не перечесть, сколько их было, но мне, видно, не хватает фундаментальных знаний, во всяком случае, очень многое я упускал из виду. Ганзер, правда, мне ещё ни у кого не попадался, но вот этого, как его там, Баума, что ли, ну того, что у Коно, мне уже приходилось встречать. Да, был тут один, профессиональный вор, который при случае не гнушался и грабежами. Так вот, он вообразил, что все, начиная с постового надзирателя и кончая начальником тюрьмы, его преследуют, и постоянно строчил жалобы. Когда он пытался возбудить уголовное дело, его ещё можно было притормозить на уровне прокурора, но, если он подавал иск в местный суд, требуя компенсации в связи с нарушением его гражданских прав, или обращался в Комиссию по защите прав человека Всеяпонской коллегии адвокатов, тогда противодействовать ему было невозможно. К тому же он изучил все законы от и до и умел наносить внезапные и неожиданные удары. Он и на меня подавал в суд, и я изрядно от него натерпелся. Но в результате мне удалось выиграть — содержание его жалоб было настолько абсурдным, что я без труда доказал необоснованность его обвинений.