Отохико Кага - Приговор

— Ну он, конечно, не без странностей. Постоянно взвинчен, всё время нервно смеётся и очень часто врёт.

— Это что, психическое расстройство?

— Нет. Просто он человек слишком импульсивный, склонный к внезапным порывам. У него в голове полный сумбур. Даже если туда случайно и забредёт какая-нибудь серьёзная мысль, надолго она не задержится. Хотя соображает он неплохо и в отдельных конкретных случаях высказывает довольно-таки верные суждения.

— Да, вот что значит специалист, от вас ничто не укроется. Он такой и есть. Честно говоря, я не столько хотел расспросить вас о нём, сколько довести до вашего сведения одно обстоятельство. Дело в том, что я собираюсь использовать его в качестве информатора. И мне надо заранее знать, всегда ли можно полагаться на полученные от него сведения. Судя по вашим разъяснениям, он может говорить и правду, всё зависит от настроения и момента. Вот я и подумал — если подлавливать подходящие моменты, можно рассчитывать на получение от него вполне достоверной информации. Конечно, когда имеешь дело с такими, как он, никогда нельзя быть уверенным, что информация не будет утекать и в обратном направлении, но мне очень нужна хоть какая-то информация с той стороны. Эта публика совершенно спокойно относится к предательству, так что мы можем друг друга взаимно обманывать, только и всего. Как вам мой план?

— Ну, скорее всего, с Андо у вас всё пойдёт как по маслу, хотя сама идея иметь информаторов…

— Она вам не очень по душе? — И Фудзии бросил быстрый испытующий взгляд на состроившего кислую мину Тикаки.

— Да. Терпеть не могу, когда что-то вынюхивают. А уж выведывать чужие тайны, пользуясь услугами информатора… Кстати, говоря о «той стороне», вы имеете в виду обитателей нулевой зоны вообще?

— Да нет, не совсем. В этой связи позволю себе перейти к основному, то есть третьему вопросу. Симпэй Коно. Говоря о той стороне, я имел в виду именно его. Только всё, что я скажу, должно остаться между нами, это секретные сведения, в целях сохранения общественного порядка запрещённые к разглашению. Я решился обратиться к вам только потому, что у нас имеются основания подозревать у Коно психическое расстройство и мы хотели бы узнать ваше мнение.

Совсем недавно, после разговора с Танигути, у Тикаки возникла мысль, что Коно надо обязательно обследовать: по всем признакам у него синдром бредоподобных фантазий Бирнбаума, случай весьма редкий и входящий в сферу его научных интересов. От проницательного взора Фудзии не укрылось любопытство, промелькнувшее в глазах Тикаки, и он решил ковать железо, пока горячо:

— Вас это тоже интересует? Вот и прекрасно. Он у нас в нулевой зоне всегда был одним из самых строптивых, его голыми руками не возьмёшь. Он, видите ли, совершенно чист и безгрешен, в убийстве, которое он совершил, целиком и полностью виновато общество, иначе говоря, тогдашнее правительство… После того как ему вынесли приговор, он ещё больше укрепился в этих своих мыслях, стал считать себя борцом за справедливость, революционером, в результате козней правительства приговорённым к смертной казни и посаженным в тюрьму, где его окружают сплошь агенты этого самого правительства, к которым он относит всё тюремное начальство, начиная с постового надзирателя. Самое неприятное, что такие настроения тут же вызывают сочувствие у этих безмозглых студентов… Вы, наверное, уже слышали о сегодняшних безобразиях — эти мерзавцы осадили тюрьму, стали требовать встречи с начальником, немедленного освобождения революционера Коно, призывали выступить с протестом против дискриминационных решений суда. Они, видите ли, члены «Общества спасения Симпэя Коно»! На самом деле это ультралевая группировка, революционная организация, организовавшая все эти недавние внутрипартийные разборки со зверскими убийствами. У них там за главного — Митио Карасава.

— А, это имя я слышал. Вернее, видел — оно то и дело мелькает в газетах. Кажется, его приговорили к смертной казни. Разве приговор ещё не приведён в исполнение?

— Нет, негодяй всё ещё жив. Три с половиной года тому назад Карасаве вынесли приговор, отказав в удовлетворении кассационной жалобы, после чего его временно поместили в нулевую зону, но он тут же развернул агитацию среди заключённых, причём весьма успешно. Коно тоже попал под его влияние и неожиданно превратился в революционера. Тогда Карасаву удалили из нулевой зоны и до недавнего времени держали отдельно в третьем корпусе. Но вроде бы ему каким-то образом всё-таки удалось наладить тайную связь со своей группировкой. Конечно, мне, как работнику службы безопасности, не подобает говорить «вроде бы»… Так или иначе, у меня есть основания подозревать, что этот Карасава связался с внешним миром и сегодняшние пикеты тоже его рук дело…