Григорий Терещенко - Гранит

В это время загорелась лампочка, Григоренко вызывали по телефону.

— Садитесь, — кивнул он Лисяку и взял трубку. Долго слушал, потом сказал: — На многое, Остап Вавилович, не рассчитывай.

Григоренко положил трубку и, не глядя на Лисяка, начал читать его заявление. Прочитав, поднял удивленные глаза:

— Что, с новым начальником цеха не поладили?

— Да нет, полный порядок, — улыбнулся Лисяк.— Борзов — человек знающий. Настоящий начальник!

— Может, с бригадой подрывников нелады?

— Нет, здесь тоже все в норме... Живем дружно.

— Но вы представляете себе, что значит, имея хорошую специальность, начинать все с начала, с разнорабочего? Да и порядка там пока еще нет. Зарплата низкая. Даже на приличный костюм не заработаешь...

— В майке похожу.

«Не решил ли он за прежнее приняться, — подумал вдруг Григоренко, — окружение там подходящее».

— К старому не вернетесь?

— Что вы, товарищ директор, — улыбнулся снова Лисяк.— Порвал окончательно! Хотя, по правде говоря, не легко было. — Лисяк вздохнул и уже серьезно продолжил: — На суде я ведь не все сказал. Кое-какие мелочи... В общем, пожалел братву, да и себя тоже. Вот перед Белошапкой я в долгу... Мы тогда собирались проучить его, проверить, так сказать, на твердость. Для взрыва бомб два патрона изготовили. Один настоящий, а другой — ложный, песком начиненный. Потому и со взрывом волынили. Ложный патрон я и подложил под бомбы...

— Ну и что?

— Как что?! Хотели посмотреть, как Белошапка станет себя вести, когда капсюль сработает, а взрыва не будет! Он же сам подрывник. Я бы отказался лезть к бомбам вторично... а он полез бы... Что из того получилось — вы сами знаете.

— Жестокая шутка!

— Да, жестокая. Но теперь все! Потребуется — своим телом Остапа Вавиловича закрою!

— Ну, желаю вам успеха на новом месте, — сказал Григоренко, выходя из-за стола и пожимая Лисяку руку.

Комашко пребывал, что называется, в добром расположении духа. Он быстро двигался по площадке. Часто смеялся. Даже анекдот Бегме рассказал. Правда, анекдот был с бородой, но мастер выслушал его с большим вниманием.

Когда главный инженер закончил обход строительства, Бегма пожаловался:

— Тяжело стало работать, Арнольд Иванович! За сто тридцать рублей жилы вытягивают! Впору в плотники податься. Те же самые деньги, но работай себе потихоньку да полегоньку. А тут вертишься как черт в пекле.

— Как черт в пекле? — улыбнулся Комашко и поднял правую руку с широким обручальным кольцом на пальце, чтобы поправить яркий галстук. Кольцо Арнольд Иванович так и не снимал. Привык к нему. — В аду, должно быть, действительно не мед... Ты вот что... Держись меня, — перейдя на серьезный тон, проговорил Комашко.— Я помогу. Поддержу в трудную минуту. Ты же знаешь, что если бы не я, то Григоренко давно бы перевел тебя в разнорабочие, а на твое место сопляка какого-нибудь поставил. Приезжал тут один недавно, какой-то Поливанный. Но я настоял, чтобы не приняли. Только знай, защищаю тебя не за красивые глаза, а потому, что у тебя — опыт. Опыт — это лучшая академия!.. Жена сколько получает?

— Жена — разнорабочая. Сами понимаете. Но ничего, на двоих хватает. Правда, свадьба дорого обошлась. Все сбережения ухлопал.

— Ладно, устрою ее в лабораторию. Работа чистая, легкая. И дома будет порядок. Зарплата повыше станет. Премии можно будет подбрасывать.

— Спасибо!

— Но ты меня в курсе всех дел держи! Чтобы я все знал. Обо всех, от рабочего до директора.

— До директора?! — удивленно переспросил Бегма.

— Да, до директора. Для пользы дела я должен все знать. Директор что? Сегодня Григоренко, завтра, глядишь,— другой. Не вечный же наш директор. Вечного ничего нет.

— Понимаю...

— Ну, а я всегда тебя поддержу. Помогу. Я и сам толком не пойму, почему тебя Григоренко невзлюбил. У тебя и образование, и опыт, а все держит рядовым мастером, хотя и на ответственном участке. Ну ладно, присылай свою Марину ко мне на той неделе.

Глядя на Бегму, Комашко подумал: «Сможешь ли ты заварить кашу, или не хватит на это пороху?..»

Начальник дробильного цеха Драч, словно метеор, влетел в планово-производственный отдел.

— Здравствуйте, Михаил Андреевич! — поднялась ему навстречу Люба.

Но Драч, даже не ответив на ее приветствие, сразу ринулся в атаку.

— Ты, что ли, товарищ Зинченко, за меня план будешь выполнять? Так приходи, принимай цех, дроби щебень! С радостью передам все дела!

— Что случилось? — спокойно поинтересовалась Люба.