Григорий Терещенко - Гранит

Рабочие оставляли тачки, подходили к Григоренко. Вот и крановщик. Подошел, стал, как солдат перед старшиной, блеснул крупными зубами:

— Товарищ директор! Помогите хоть вы пустить кран! Кто только не был, а кран все стоит. Девчата вон на носилках кирпич и раствор носят. А фермы? Как их без крана укладывать?

«Да-а, — подумал Григоренко, — крановщик больше за производство болеет, чем мастер. А ведь строительство корпуса вторичного дробления сейчас главный объект. Когда первичное дробление налаживали, все на том объекте сидели. Теперь же раскачиваются, словно лишнего времени много. Значит, совещание ничего в этой части не дало. Придется строго спросить кое с кого. Прежде всего с мастера и работников энергохозяйства».

— Так вы поможете? — не отставал крановщик.

— Обещаю принять меры.

Попробуй не выполни обещание, рабочие тогда и к нему обращаться перестанут, как к другим руководителям, в которых веру утратили. Но неужели крановщик и прорабу не верит? Ведь знает, что он поехал за электриком. Или так, на всякий случай, просит, вдруг Белошапка ни с чем вернется. А, собственно, почему поехал он? Пускай бы Александр Александрович позаботился, ведь это его работники не могут отремонтировать кран. А главный энергетик где? А главный механик?..

Подошел начальник дробильного цеха. Выглядел Михаил Андреевич торжественно — в новом костюме и новой фуражке, с орденскими планками на груди, пальто нараспашку. Держится уверенно. Значит, план идет. Когда с планом плохо, таким его не увидишь, тогда он вообще на глаза директору не показывается.

Драч неторопливо подал руку Григоренко.

— Ну, как дела? — спросил его Сергей Сергеевич.

— Наши дела всегда как на волоске. Сегодня завод намолотит сто двадцать процентов, а завтра, не исключено, и до сотни не дотянет. Техника... Того и гляди, что-нибудь из строя выйдет.

— Минутку... — сказал Григоренко и остановил проезжавшую мимо машину. — Вы в карьер едете?

— Да, — ответил водитель.

— Передайте главному механику Гамзе, чтобы немедленно прибыл ко мне сюда.

Шофер кивнул.

— Значит, сто двадцать процентов! Пожалуй, вы правильно на совещании говорили, планирование у нас хромает — план явно занижен...

— Вот так занижен — миллион кубов!

— Ну, а как с дополнительным планом? Вы думали о вторичном дроблении? Или мне самому идти говорить с рабочими?

— Выделить людей мы выделим, но видите, как здесь работают? Надо всем сразу взяться. Короче говоря, человек пятнадцать на строительство мы пошлем. За счет погрузки, обслуживания, ремонтников. Но у нас не энергоремонтный цех. Оттуда можно половину людей отдать на стройку, и дело совсем не пострадает...

— Погодите, Михаил Андреевич. Лучше будет, если вы еще найдете резервы в своем цеху, а там другие искать будут. Грешным делом, я на совещании подумал, что новый завод вторичного дробления вам вроде и не нужен.

— Как это не нужен?

Подъехал на попутном грузовике Гамза.

— Почему кран не работает? — спросил у него Григоренко.

— Электропроводка нарушена.

— Останетесь здесь со своими подчиненными, пока не будет налажена.

— Главный инженер приказывает сидеть возле экскаваторов,— буркнул Гамза, — а вы — возле крана. Где же мне сидеть?!

— Сидеть нигде не нужно. Вам бы следовало всюду успевать, на то вы и главный...

— Товарищ директор, да главного механика на строительство и на аркане не затянешь, — вступил в разговор мастер Бегма. — Его интересует только дробление щебня. Ведь он за щебень премии получает...

— Вас послушать, так и первичное дробление без главного механика налаживалось? — парировал Гамза.

— Вы слушайте, слушайте. У людей давно накипело, — поддержал Бегму директор.

Возвратившись в управление, Григоренко зашел к главному инженеру.

— Арнольд Иванович, прошу вас уделять максимум внимания строительству. Присмотритесь, пожалуйста, к работе Бегмы, сможет ли он возглавлять этот ответственный участок?

— Хорошо, — ответил Комашко, а сам подумал: «За кого угодно, но за прораба я тянуть лямку не стану!»

Люба пришла к Боровику, села у стола.

— Была у главного инженера и начальника планово-производственного отдела, но никто из них не хочет выступить перед комсомольцами о новых заданиях комбинату.

— Чем же они мотивируют свой отказ?

— Начальник планового отдела собирается в Москву. Главный инженер заявил, что ему некогда, что он слишком перегружен. Я бы сама выступила, но уже надоела комсомольцам со своими докладами... Не могли бы вы, Михаил Петрович, прийти послезавтра на комсомольское собрание?