Григорий Терещенко - Гранит

— Ладно, Оксанка, ты прости меня...

Григоренко встал, подошел к жене, бережно коснулся пальцами ее щеки. Она порывисто поднялась, прижалась к его груди.

— Сережа, неужели и ты такой, как и все! Пойми, мне хочется жить так, как никто еще до нас не жил. По-особенному! Чтобы все нам завидовали. Я стала чувствовать, что теперь ни думать, ни мечтать, ни работать одна не смогу. Одна, без тебя. С тобой я была, по крайней мере до сегодняшнего дня, счастливой. Прости, но сейчас ты поколебал мою веру в тебя...

Она отстранилась и пошла накрывать на стол.

Из другой комнаты выбежала Верочка, защебетала:

— Мама, мамочка!.. Вот вы какие, сами ужинаете, а нас не зовете!..

Николай Фролович Пентецкий нашел Григоренко в котловане нового карьера, где работали резальные и шлифовальные машины.

— Сергей Сергеевич, увольте меня от этого расследования, — стал просить он.

— Как это уволить?

— Не могу я найти виновного. Ясно одно — кто-то зол на бригаду Сабита и решил им насолить. Это факт.

— А если все-таки — небрежность?

Григоренко очень не хотелось верить, что кто-то решился на такое.

— Десятка полтора гвоздей вытащили. От них остались дырочки. На некоторых досках — одни шляпки.

— Значит, Сабит и Белошапка не виноваты. Бегма — тоже, он отсутствовал. Так кто же тогда? Бетон-то погубили!

— Не знаю, кто виноват. Главный инженер тоже говорит только о халатности. О чем-либо другом и слушать не желает. Но факты есть факты. Кто-то намеренно напакостил Сабиту.

— Ну хорошо, кто-то вытащил гвозди. А где был бригадир?! Куда смотрели те, кто укладывал бетон? Почему не обратили внимания?

— Не обратили, и все. Валили и валили бетон, пока опалубка не поползла. Кто мог подумать, что такое могут подстроить.

— Хорошо, Николай Фролович, вы напишите все, как есть, как думаете. Подсчитайте убытки. Свои выводы сделайте. Больше от вас ничего не требуется.

— Так бы раньше и сказали, а то ищи, ищи... К вечеру подам материал расследования, — облегченно вздохнув, сказал Пентецкий и заторопился к прорабу.

Солнце едва взошло. Над Днепром курится, переливаясь в розовом отблеске зари, туман. В этот ранний час, как обычно, вовсю играет рыба. Сверкнет серебристой чешуей в воздухе и скроется, оставляя на воде медленно расходящиеся круги. Чайки тоже не зевают. Камнем падают до самой воды и мигом взмывают вверх. Одни с поживой — рыбешкой, другие — обиженно пища.

Красив Днепр на заре. Несет он свои воды неторопливо и гордо, как хозяин. Натрудившись в верховье, здесь он вроде отдыхает, набирается сил, чтобы потом снова поработать в полную свою мощь.

Над Днепром мост-великан. Смотришь на него, и кажется, что построен он лишь для украшения. Впечатляет мост своими строгими формами. Чтобы смягчить гранитную массу гиганта, создатели моста принарядили его кружевной железной резьбой.

— Какая красота!.. — кивнув на мост, проговорила Зоя. — Натянут, как струна. Коснись только — и зазвучит аккорд.

— Да, великолепное сооружение, — ответил Остап.

По выражению лица Ростислава трудно понять: любуется ли он утренним Днепром или смотрит вдаль, ничего вокруг не замечая. Ласковый ветерок, словно жалея, нежно гладит его коротко остриженные побелевшие волосы. Лисяк смотрит не в сторону моста, а на набережную, где должна вот-вот появиться Люба Зинченко. Но ее все нет. А ведь обещала поехать вместе с ними.

— Наверное, не придет наша Любочка, — вздохнула Зоя.

— Подождем еще минут пятнадцать, — попросил Ростислав. — Ладно?

Ну никак не везет Ростиславу с девушками. Понравилась ему медсестра, а когда выписался, узнал — у нее есть жених. Зря только голову морочила, надежду подавала. Любу вот тоже трудно понять.

Прошло почта полчаса. Но Любы все не было.

— Ладно, поехали, — сказал Лисяк.

— Но она обещала тебе? — стала допытываться Зоя. — Как говорила?

— Сказала: «Не знаю. Может, поеду».

— Ну, тогда ждать нечего.

Затарахтел мотор. С одного рывка завелся. Новый. И лодка у Остапа новая — «Прогресс».

Вскоре показались белоснежные домики базы отдыха комбината, Генеральские кручи, а там недалеко и Красные камни.

Кто-то с базы начал махать им рукой.

— Вон и наша Любка! — крикнула Зоя.

— Где? — обрадовался Ростислав.

— Да не туда смотришь. На базу отдыха смотри.

Остап повернул катер вправо.

— Да это не Люба, Светлана машет, — разочарованно произнес Ростислав.