Григорий Терещенко - Гранит

— Шесть тысяч квадратных метров облицовочной плитки!

— Да они думают, что говорят? — возмутился Комашко.— Только-только машины установили. Добыча гранита в карьере совсем недавно начата... Вот вам, между прочим, и ответ на наш спор.

— Вы, насколько помню, против изготовления плит не возражали.

— Я не о том. О вечном нашем споре: не успели машины установить — непомерно высокий план. А дадим шесть тысяч, в следующем квартале увеличат план до десяти тысяч. Попомните мои слова! Теперь понятно, почему другие комбинаты отказались от плит. Пока с нас семь шкур сдерут, они будут преспокойно жить.

— Так уж и семь! Мы еще не работали. Постараемся дать. Хотя план, безусловно, завышен.

— И вы, Сергей Сергеевич, согласились с этим заданием? Ох и хлебнем мы лиха с плитами!

— Но кому-то надо этим заниматься...

Спорить с главным инженером Григоренко не хотелось. Еще к работе и не приступали, а он уже паникует. Вообще-то доля правды в его соображениях есть. Зачастую инициатива слишком дорого обходится директорам и главным инженерам. Намекнул о нововведении — внедряй. А тут план... Вот и начинают сыпаться приказы. Выходит так: не лезь вперед сам. Жди указаний. Будут приказывать — спорь, возражай. Так легче жить.

Снова звонок из Москвы. У телефона Соловушкин. Поздоровались.

— Сергей Сергеевич, — начал Соловушкин, — только что, как ваш куратор, был у снабженцев. Недоразумения с вашими заявками получаются. Вы что, собираетесь в будущем году только плитами заниматься? А кто за вас миллион кубометров щебня будет дробить? — Не удержался, чтобы не добавить: — Больше миллиона...

— В чем, собственно, дело? — перебил его рассуждения Григоренко.

— В том, что для подрывания гранита вы заказали триста восемьдесят тонн пороха, а взрывчатки для щебня — двести сорок тонн. Всего двести сорок тонн, и это на миллион кубометров?!

— Правильно заказали, так и передайте снабженцам.

— Главный инженер видел заявку?

— Он стоит вот рядом со мной. Он не только видел, но и завизировал ее. Заявку мы серьезно обсуждали. И начальник горного цеха настаивает...

— Это тот ваш «академик», Борзов, что ли?

— Пока не академик, но кандидатскую уже защитил.

— Смотрите, чтобы не подвел он вас. Заявку мы примем, но при условии, если будет письменное обоснование. Ваше и главного инженера.

— Что же, письменное так письменное. Пришлем. Кстати, опытный взрыв уже проведен. Гранит на щебень будем порохом дробить.

— Во сколько же это вам обойдется?

— Все обводненные скважины будем подрывать бездымным порохом. Во сколько обойдется, спрашиваете? Одна тонна пороха стоит шестьдесят рублей, а тонна тротила — триста сорок пять. Таким образом, мы сэкономим тысяч пятнадцать, а то и двадцать.

— Когда у вас очередной взрыв намечается?

— В начале следующего месяца.

— Сообщите, пожалуйста, точную дату. Приеду.

— Хорошо, сообщим.

Григоренко положил трубку и почему-то невольно подумал: комбинат ничего не потерял от того, что здесь давно уже не было куратора Соловушкина.

Юлия Варфоломеевна, встретив в коридоре мотористку Светлану, торопливо вывела ее на улицу.

— Ты слыхала новость?

— Какую?

— Клянись, что не скажешь, от кого услышала!

— Ну, клянусь! — улыбнулась Светлана.

— Оксана Васильевна хвост показала своему муженьку, — прошептала Юлия Варфоломеевна.

— Как это — хвост? Ушла?

— Полюбовника завела. И так быстро... Году вместе не прожили. Да, пожалуй, и правильно сделала. Человек он тяжелый. Видать, и первая жена сбежала, а сказали, что погибла. Проверять-то никто не станет.

«Неужели это правда? — стала раздумывать Светлана. — Говорят, мать главного инженера сплетничать мастерица. Даже на Григоренко анонимки писала. Но, может, и неправда все это. Ведь на работу-то на комбинат ее взяли...»

— Не верится как-то, — сказала Светлана.

— Не верится? Недели две тому назад видели, как они по Днепру на катере катались. Ясно?

— С кем?

— Не с рабочим, конечно. Бери выше. С директором Клинского комбината Лотовым. А что... Живет он хорошо. «Волгу» имеет, дачу купил. А у этого...

— Кто же их видел?

— Многие видели. Но боятся сказать Григоренко. Скажешь — тебя же и обвинят. Пускай сам за ней глядит. Да она и от первого мужа непонятно почему ушла. Похоже, такая уж натура у нее ветреная. Говорят, хороший он человек... Ну, выпивал. А кто сейчас из мужчин не пьет? Разве что больные да те, у кого не на что. Сама, поди, виновата, что запил. От такой не то что запьешь... Должно статься, и с тем и с другим жить будет. Она баба таковская. Соблазнительная... Только смотри не проговорись, от кого узнала. Поклялась ведь... — И Юлия Варфоломеевна засеменила в помещение.