Сергей Малашкин - Девушки

Соня заметила, как на бледных, впалых щеках Долгунова то вспыхивали красные пятна, то гасли. Серые глаза стали почти темными.

— Я вижу, милок, ты заговариваться стал. Давай щи, да живо! — Положив трубку, парторг глянул на девушек, сказал с усмешкой: — Ишь какой молодец, финтить вздумал! Домой! Я ему дам домой! Сейчас, сейчас, девушки, разберемся, не волнуйтесь!

Разливальщицы одобрительно переговаривались между собою.

— Партия и государство выдают нам все, что могут, — сказала Фрося. — Они выдавали бы нам больше, ежели бы не война. Мы все это, товарищ Долгунов, понимаем…

Девушки загудели:

— Аркашкин, Маркизетова и другие не выдают нам того, что полагается!

— У рабочего харча питаются черт-те кто!

— Один с сошкой, семеро с ложкой!

Запыхавшись, раздувая полы пиджака, влетел Аркашкин с котелком в руках. Складки жира колыхались у него под тупым подбородком. Он стрельнул здоровым глазом на девушек, потом на парторга и поставил котелок на стол. Щи были подернуты жиром, дымились и приятно пахли. Долгунов встал и заглянул в котелок.

— Так, так, — едва заметно улыбнувшись, проговорил он. — Щи отличные. Капуста свежая и морковка… Напрасно, девушки, жалуетесь. Напрасно! Зря шум поднимаете, Аркашкина попусту беспокоите! — Видя, что девушки замолкли, насторожились и тревожно переглядываются между собой, Долгунов возвысил голос: — Аркашкин, а что вы скажете вот об этих щах? Девушка, дай-ка, дай-ка твои щи сюда! Покажем их Аркашкину, пусть поглядит…

Узколицая девушка поставила котелок на стол. Аркашкин изменился в лице. Он посмотрел в котелок со щами, брезгливо поморщился и, не глядя на девушек, спросил:

— А где брала их?

— В столовой, — ответила Фрося.

— Не может этого быть! У меня в столовой таких щей не бывает.

— Как не бывает? — загудели хором разливальщицы. — Окстись!

— Я только что из столовой, — громко сказала узколицая девушка. — Емельян Матвеевич, и тут, выходит, не он, а я виновата…

— Что она, сама сварила их?

Разливальщицы вскочили со скамеек. Среди них росло возмущение. Некоторые стали угрожающе кричать на Аркашкина.

— А может, и сама сварила, кто ее знает! — огрызался Аркашкин. — А может, съела, а воды зачерпнула из канавы в судок. Почем я знаю… Вот мои щи, они перед вами!

— Вот что, Аркашкин, вы забываетесь! — уже сурово сказал Долгунов.

— Я не забываюсь, не забываюсь. Откуда мне брать продукты? У меня норма.

— Так, так! Девушки и добиваются только этого — получать свою норму. Вы-то их норму жиров, мяса, рыбы получили полностью? Что вы даете? Обманывать вздумали. Вы ни разу не изволили побывать на полях, поглядеть, как они, эти торфяницы, трудятся.

Аркашкин улыбался, бледнел, краснел и метал злобные взгляды на торфяниц. Порой он, как зверек, огрызался, доказывал, что он старается, а на него просто нападают, торфяниц — тысячи, а он один. Потом он возвысил голос до визга:

— Они все недовольны, все до одной недовольны!

— Вы, Аркашкин, довольны! — сказал резко Долгунов.

— Как ему не быть довольным! — вставила со злым смехом Фрося. — Эно он какую ряшку-то наел! Она у него, девоньки, вот-вот, того и гляди, на части распадется — куда нос, куда губы…

— Подбородки отвалятся.

Громкий смех девушек раздался за спиной Аркашкина.

Каждое слово Долгунова вызывало в них чувство благодарности. На каждое лживое слово Аркашкина они немедленно и горячо отвечали все сразу, и Долгунову приходилось упрашивать их, чтобы они не шумели, говорили не скопом, а поодиночке. Парторг, видя, что ему трудно успокоить разбушевавшихся девушек, поднял руку и громко, чтобы его все слышали, сказал:

— Придется, Аркашкин, положение в столовой обсудить на заседании партбюро. Терпеть такие безобразия в столовой мы не можем.

Торфяницы прекратили шум, прислушались.

— Да, — спохватился Долгунов, — а рабочий контроль как работает?

От этого вопроса Аркашкина покоробило. Он вздохнул и, скосив глаза, наклонился к уху парторга:

— Нетактично говорить о рабочем контроле здесь, в присутствии торфяниц.

Долгунов вздрогнул, вспылил:

— Это почему? Почему, спрашиваю? Не отвиливайте! Говорите при народе, вот при них, все как есть!

— Это дело секретное, — буркнул Аркашкин, — а вы…

— Секретное? — удивился Долгунов и развел руками. — Уж не считаете ли вы, что о ворах надо говорить только секретно?

— Вы знаете, что мы из этого питания выдаем начальникам, и… — забормотал Аркашкин.

— Каким начальникам? — резко крикнул Долгунов. — Каким? Начальники получают свое снабжение! Что вы мелете! Вы, значит, обкрадываете торфяниц?