Сергей Малашкин - Девушки

— Небось увидит! Она позубастее высоких!

— Ольгу Тарутину!

— Деда Корнея!

— Арину Дееву!

— Я не могу, — отозвалась Арина Деева.

— Почему? — спросил Долгунов.

— Тебе нужны зубастые, а у меня двух передних зубов нет!

Смех, крики, хохот.

Когда наступила тишина, Долгунов сказал:

— Кто за названные кандидатуры?

Торфяницы дружно подняли руки.

— Тише, девушки! Избраны единогласно. Расходитесь. Рабочий контроль остается. Мы порешим, как надо действовать. Аркашкин, вы можете тоже уйти.

Аркашкин вышел за девушками. Долгунов плотно закрыл дверь.

Долгунов, сосредоточенно хмуря брови, что-то быстро писал. Раздался звонок. Не отрывая карандаша от бумаги, он потянулся к телефонной трубке.

— Парторг слушает… Кто? Начрабторфснаба? Агафонов? Здравствуйте! Очень кстати!.. Что? Вмешательство не в свое дело? Скажите, пожалуйста! С каких это пор партийная организация не может вмешиваться в безобразия в цехе питания? Нет, это уж оставьте! Занимались и будем заниматься! Вы лучше бы проверили, как работают Аркашкин и Маркизетова… Что-о-о? Будете жаловаться в горком? И отлично сделаете! Я как раз пишу туда кое-что и о вашей работе… Да, да, рабторфснаба! Торфяной сезон начался, а вы, позвольте спросить, как подготовили столовые на предприятиях? Сколько раз твердили вам об этом! Походные лавки опаздывают с хлебом… Что-о-о? Слушайте, что я вам говорю: из-за халатности ваших людей торфяницы часто без хлеба выходят на поля… Мы не можем терпеть этого! Поняли?.. Что-о?! Не ваша вина? Транспорт? Война?.. Не болтайте! Не для этого разговора нас поставила партия, товарищ Агафонов!.. Что-о? В Наркомпищепром пожалуетесь? Сделайте одолжение! Но только знайте, что если в эти дни работа столовой не улучшится, то наша парторганизация такой вам тарарам устроит!.. Хорошо, хорошо! Не пугайте! Мы и сами с нетерпением ждем приезда секретаря Московского Комитета. До свидания!

Долгунов положил трубку, покрутил головой и бросил в пустоту кабинета:

— Нашел кого защищать!

Дверь приоткрылась, из-за нее показались лица двух женщин, незнакомых Долгунову.

— Можно? Мы из райздрава…

— Пожалуйста.

Женщины легко впорхнули в кабинет парторга и сели на стулья. Они улыбнулись Долгунову, на лице которого было вопросительное выражение.

— Мы хотели бы проверить санитарное состояние ваших общежитий, — сказали они в один голос.

— Дело! — улыбнулся Долгунов. — Вы санитарные врачи?

— Нет, мы общественницы, — кивнула одна из них головой.

— А вы были в столовой?

— Нет.

— Так загляните!

— Наружный осмотр мы сделали. Хотели бы заглянуть в бараки. Не пойдете ли и вы?

— Пригласите Пелагеюшкину, председателя цехторфкома. Она в соседней комнате.

Женщины улыбнулись любезно и вышли. Не успела закрыться дверь, как в кабинет вошли рабочие. Было видно, что они прямо с работы нагрянули к парторгу. Долгунов смотрел на них и ждал, что они скажут, но вошедшие молчали, тяжело дышали, уставившись зоркими глазами на человека с большим, как они слышали, сердцем.

— С обидой к тебе, Емельян Матвеевич, — начал рабочий с длинными рыжими усами и, передохнув, высказался сразу: — Безобразия творятся. Ну, прямо, Емельян Матвеевич, деться некуда…

— Да что такое, отцы? — выпрямился и забеспокоился Долгунов, вглядываясь внимательно в озабоченные и печальные лица рабочих. — Говорите, кто вас обидел? За что?

— Водку всем выдают, а нам нету! Разве это справедливо, Емельян Матвеевич? Порядок? — с жаром воскликнул второй рабочий с сивой окладистой бородой и голубыми глазами. — Вот мы и прибежали к тебе, как к другу.

— Заступись! Поддержи нас, Емельян Матвеевич! — загудели все хором.

— Зимой, когда стужа была, мороз и пурга, кто торф из-под снега выбирал? Мы, грузчики! Тогда нам почет и уважение было. К каждому по имени и отчеству обращались…

— Нам и водка тогда и мануфактура!

Долгунов улыбается, глаза его теплеют.

— А теперь?

— А теперь позабыли о нас.

— Да нет ее!

— Как нет? Есть! — загалдели грузчики.

— Привезли в магазин. Дают, дают ее по запискам Нила Ивановича! Добытчикам, разливальщицам, сушильщицам.

— Обращались к Нилу Ивановичу?

— Не дает. «В следующий раз, говорит, дам».

— Ну ладно, что поделаешь с вами. Так и быть, заступлюсь. А как у вас выработка?

— Мух не ловим. Сто пятьдесят процентов, а другой день и больше.

— Ты, Емельян Матвеевич, не сумлевайся насчет грузчиков. Мы ни в жисть не подведем!