Сергей Малашкин - Девушки

— Черт! Леший! — шутили торфяницы.

Машинист, посматривая на их смеющиеся лица, догадывался, что они кричали ему. Он прибавил скорость. Приземистые вагонетки, груженные торфом, лязгая и грохоча, раскачивались из стороны в сторону. Девушки, шедшие цепочкой вдоль полотна, радовались непредвиденному утреннему развлечению.

Когда поезд скрылся, торфяницы перешли через рельсы и веселой, шумной толпой, двинулись дальше. Тут же за железнодорожной насыпью, в сторону от узкоколейки, пересекая поля сушки, далеко-далеко тянулась лоснящаяся на солнце лента гидромассопровода. Обручи на стыках труб напоминали ребра удавоподобного чудовища, плотно припавшего брюхом к торфяному болоту. Девушки одна за другой поднялись на трубы и цепочкой пошли дальше. Соня и Аржанов также стали на них и пошли. Соне, не привыкшей к такому пути, было трудно и боязно идти. Ступая по трубам, она с замиранием сердца думала, что вот-вот поскользнется и упадет в болото, в топкую грязь. Аржанов, заметив, что Соня теряет равновесие, взял ее под руку, но она резко отстранилась от него — помощь техника была неприятна ей. Девушка уже слышала сзади двусмысленные остроты по своему адресу.

— Ишь какого хахаля подцепила, — съязвила какая-то торфяница. — Не успела прийти на болото, как завертела хвостом.

Другая ответила:

— Ничего, пусть крутит. У него она, дура, не первая и не последняя.

Соне хотелось крикнуть этим торфяницам, что они не правы, так говоря о ней, но не крикнула — все равно не поверят. Опустив голову, она понуро шла за цепочкой девушек, растянувшейся на полкилометра. Вдруг впереди послышались крики. Торфяницы остановились. Оказалось, что в одном месте, на стыках труб, гидромасса зафонтанировала. Мутная коричневая жижа забила метров на пятнадцать вверх, широко разбрасывая липкие струи. Девушки сошли с труб и обошли фонтан.

«Действительно, это какое-то чудовище», — думала Соня, осторожно шагая.

В трубах урчало, хлюпало и гудело — это бешено бежала гидромасса. От ее напора стенки труб дрожали. Особенно было страшно на стыках. Из щелей вырывался воздух, и трубы зловеще шипели, а гидромасса вылетала свистящими фонтанчиками и коричневыми искрами рассыпалась на солнце.

— Когда идете по массопроводу, — предупредил Аржанов, — то всегда надо быть настороже. Особенно если услышите шипение. Надо быстрее пробежать такой участок труб или же немедленно сойти с них.

— Нам сюда, на эту карту, — показал Аржанов.

Соня спрыгнула вслед за ним на рыхлый, как перина, настил мха.

— Вот эта насыпь, что лентой тянется вдоль картовой канавы, называется бровкой, — начал объяснять техник разлива. — Ее назначение: задерживать гидромассу на карте, когда она будет пущена на нее. А вот эта поперечная насыпь, что девушки делают, называется валиком. Назначение валика такое же, что и бровки, с той лишь разницей, что он служит нам только в момент разлива. Хотя торфяные карты кажутся на взгляд ровными, как стеклянная гладь, на самом деле они имеют в некоторых местах неровности и уклоны. Гидромасса может неравномерно разлиться на картах. Поэтому на карте насыпаются четыре-пять валиков. Сперва заполняют гидромассой площадь между валиками, потом откатывают трубы и засыпают образовавшиеся под ними углубления. Таким же способом заливают гидромассой площадь за другим валиком, за третьим — и так далее, пока не зальют всю карту. Неровности и уклоны на карте при такой заливке гидромассой не имеют значения. А вот, Соня, видите деревянные крестики, стоящие на поверхности карты?

— Вижу.

— Знаете их назначение?

— Нет.

— Вот я и объясню. Будете ставить их по картам. Работа легкая. — Аржанов подошел к колышку, выдернул его и показал Соне. — Видите вот эту метку на нем? Хорошо. Так вот, выше ее, метки, колышек вбивать в землю нельзя: расстояние от нее и до крестовники разливщики заполняют гидромассой. Как разлив будет закончен на карте, между валиками, вы должны зайти в гидромассу, выдернуть их и поставить на другую карту. Для этой работы и выданы вам спецовка и резиновые сапоги. Ясно?

— Поняла, — ответила Соня.

Она украдкой бросала взгляды на Аржанова и думала! «Он хорошо знает процессы добычи торфа и объясняет серьезно. Не ошиблась ли Ольга в нем? Может быть, он не такой плохой человек? Он как будто искренне сказал, что Волдырин споил его, что он только спьяна ворвался в барак…»

Соня думала, морщила лоб, и ей начинало казаться, что Аржанов любит свое дело и живет им.