Сергей Малашкин - Девушки

— Вас звать Соней? — зная отлично, что ее имя Соня, спросил Аржанов только для того, чтобы задержать девушку и продолжить с нею разговор.

— Так, — сказала Соня, делая движение, чтобы уйти.

— Завтра, значит, на разлив? Очень хорошо!

— Куда мне явиться? Где инструмент?

— Не беспокойтесь, завтра я сам зайду за вами. Инструмент у вас будет самый простой. Собственно, его не будет у вас.

— А что я буду делать?

— Так, легонькая работенка!

— Волдырин предлагал мне то же самое, что и вы, легонькую работенку, — сказала иронически и настороженно Соня. — А что получилось, вы видели?

— Видел. Вот поэтому-то я… Не поймите меня… — Федька запнулся, словно ему в горло попала еловая шишка. Оправившись от смущения, он с глуповатой улыбкой продолжал: — Это так… для начала… — И, заметив, что девушка нахмурилась, предложил: — Давайте пройдемся немного, и я объясню вам…

— Нет, — решительно ответила Соня. — Завтра рано вставать на работу.

— Знаю, что вы сердиты, — наигранно вздохнув, сказал Аржанов, — сердиты за то, что я ворвался в барак к вашим подругам.

— Напиваться так — это к лицу комсомольцу? — не вытерпела Соня.

— Совершенно правильный вопрос! Я непьющий человек. Ничего такого, как в прошлый раз, не случалось со мной. Просто по молодости не рассчитал на вечеринке своих сил, а друзья Волдырина пристали ко мне: пей да пей! Вот и вышла такая гадость. Надеюсь, что вы, выслушав мое объяснение, не будете сердиться?

— Меня учили судить о людях не по словам, а по делам. До свидания! — бросила Соня, не подавая руки, и быстро пошла к своему бараку.

Соня проснулась, умылась и ждала Аржанова, изредка бросая взгляды на дверь. Девушки-техники, жившие с нею в комнате, уже вышли на улицу.

«Да придет ли этот парень за мной? — думала с беспокойством Соня. — Просто вчера натрепал языком».

Она прошла к вешалке, сняла берет, но не успела надеть его, как распахнулась дверь и в комнату вбежал Аржанов. Он развязно поздоровался с Соней, поставил на пол, к ее ногам, новые резиновые сапоги и протянул спецовку.

— Выбирал на глаз… Кажется, сапоги все же велики вам. А спецовка? Да все равно меньше этих нету! Из старых, ношеных не хотелось брать. Все они, скажу вам, дрянь! Одевайтесь и идемте!

Соня надела сапоги и спецовку. Сапоги были немножко велики, а спецовка длинна. В жестком брезентовом комбинезоне она почувствовала себя неудобно, словно попала в жестяной футляр.

— Вот вы и настоящая торфяница, — улыбнулся Аржанов, приглядываясь к ней.

Соня не ответила. Поправив на голове берет, она вышла из барака. Аржанов последовал за нею.

Солнце только что поднялось. Улица была запружена торфяницами.

Соня и Аржанов вошли в этот поток. В одних бригадах девушки шагали весело, с песнями. В других шли вяло, с сонными лицами и припухшими от сна глазами, — многим хотелось еще поспать, понежиться в постелях. Всматриваясь в их фигуры, Соня подумала: «Видно, и я в своем наряде так же нескладна, как они».

Бригады расходились все дальше и дальше друг от друга, шли на свои участки. День обещал быть теплым. Небо ясное. В его синеве ни облачка. Там только жаворонки радостно пели свой гимн весне, зазеленевшей земле. Да черным пятном, как бы попав в воздушный водоворот, кружился на одном месте ястребок. Кое-где над равниной, уходившей к сизо-мглистому горизонту, передвигались облачка тумана; они застревали на бровках, в кустах осинника и медленно таяли.

«Как гуси, — следя за клочьями тумана, подумала Соня, и захотелось ей покликать: — Тега, тега!»

Направо — дремучий лес волнистыми выступами уходил вдаль и терялся в прозрачно-сереющей дымке. Аржанов шел возле девушки и не нарушал ее задумчивого молчания.

Из-за бараков показались самолеты и, поблескивая крыльями, с ревом пронеслись над болотом. Соня пристально поглядела на них, улыбнулась и вспомнила Алешу.

«И он летает на таком соколе. Где он теперь? Вспоминает ли?» Соня улыбнулась и пошла быстрее.

— Соня, правда, хорошее утро? — как бы угадывая мысли девушки, нарушил молчание Аржанов.

— Да, хорошее, — пожалев, что идет не одна, отозвалась Соня. — Скоро придем на место работы?

— Через полчаса, — ответил Аржанов и бросил взгляд на девушку.

Ее смуглое лицо было спокойно, и черные глаза ничего не выражали. «Да, эта девчонка, черт возьми, умеет себя держать».

Подошли к узкоколейке. Справа, на горизонте, взвился беловатый клуб дыма — это в сторону Шатурской электростанции мчался поезд. Машинист еще издали стал давать пронзительные предупредительные гудки. Они отрывисто ухали над равниной. Где-то вдали откликалось им эхо. Торфяницы остановились. Вот уже близко поезд, дымок клубами вылетал из его трубы и, отлетая в сторону, быстро таял. Из дверки паровоза выглянул машинист. Лицо его было черно от копоти, русые волосы трепались по ветру. Он улыбался девушкам, поблескивая белыми зубами.