Звал меня при себе остаться. «Поедем, говорит, со мной дальше». Но только я ему прямо заявила, что с ним поехать не могу. И уж не знаю, послушается он меня или не послушается, а только я ему указание сделала, чтобы лишних женщин у него в штабе не было… Я ведь враз заметила, еще когда только вошла, ходит там одна в форме, а из-под шапки патлы рыжие чуть не до пояса. Даже у дежурного спрашиваю: «Кто такая?» Он объясняет, что связистка, мол. Я Колюшке своему и говорю: «Зря это ты затеял». Он было вертеться начал: «Она, говорит, одна и очень заслуженная, даже орден имеет». Ну я тогда напрямик: «Орден, говорю, это очень хорошо, а волосы пускай твоя связистка спрячет, нечего на войне мужчин волновать». Потом разговор опять зашел, чтобы я у него побыла. «Не могу, потому что коза у меня недоена, доктор Великанов не обедал и больницу вскорости открывать придется». Он и уступил. «Тогда, говорит, назови откровенно, чего тебе требуется?» Тут уже я стесняться не стала и объяснила, что требуется мне керосин и мыло. Он сейчас же распоряжение дал. Мне машину подали, а в нее бидон поставили и мыла десять кусков положили… Уезжать стала, спросила — скоро ли генералом будет? Говорит: «Постараюсь поскорее, потому что самому хочется, но только быстро это не делается…» Так что, Арсений Васильевич, теперь мне уже больше и желать нечего. За Колюшку больше не волнуюсь, он к делу пристроен…
Доктор Великанов заметил, что, повидавшись с сыном, степенная Ульяна Ивановна стала еще степеннее и величественнее, и он нашел, что к ней это очень идет.
На следующее утро, несмотря на мороз, доктор Великанов самым решительным образом заявил о своем намерении идти в лес, на место летней стоянки, с целью разыскать и извлечь спрятанную печать. Ульяна Ивановна изъявила желание ему сопутствовать. Другим добровольцем, примкнувшим к экспедиции, оказался Санька-Телефон.
Зима, богатая в том году снегом и инеем, настолько изменила лесной пейзаж, что понадобилось часа полтора, чтобы разыскать знакомое место.
Печать оказалась в полной сохранности.
— Она цела, Ульяна Ивановна! — воскликнул доктор, осматривая маленький кружок. — Теперь дело за больницей.
— А зеленый абажур-то, батюшка? — Поди ведь, разбили его. Как вы без него обойдетесь?
Доктор Великанов внимательно посмотрел на Ульяну Ивановну и убедился, что слова ее шли от души и вовсе не были продиктованы иронией. Было ясно, что вопрос о зеленом абажуре становится актуальным.
— Дорогая Ульяна Ивановна, — весело сказал доктор, — бесспорно, зеленый абажур — превосходная вещь, в некотором роде — это венец комфорта, но не будем преувеличивать его значение. Я стал менее привередлив и был бы счастлив теперь работать при любом освещении.
Всю обратную дорогу доктор Великанов был оживлен и разговорчив.
— Теперь я могу не скрывать, Ульяна Ивановна, — говорил он, — что в иные минуты наших скитаний, когда мы подвергались серьезной опасности, случалось, что мое сердце сжималось от страха, но я могу быть доволен тем, что ни разу, ни при каких обстоятельствах я не терял самообладания. В невыносимо тяжелых для русского советского человека условиях фашистской оккупации я черпал утешение в сознании, что мог приносить пользу Родине и способствовать ее победе. Что же касается вас, Ульяна Ивановна, то я любовался вами…
— Вот уж нашли кем любоваться! — сказала Ульяна Ивановна и, зардевшись, потупила взор. — Вы, Арсений Васильевич, говорите — самообладания не теряли, а я сколько раз теряла…
— Когда же, Ульяна Ивановна? — удивленно спросил доктор.
— Первый раз в комендатуре, когда нас грабить начали; второй раз, когда на арбайт ходила. Здесь я уж совсем не выдержала.
Доктор спорить не стал.
— Я любовался вами, Ульяна Ивановна, — повторил он. — Меня восхищало ваше мужество, ваше уменье преодолевать трудности, ваш гуманизм и, наконец, ваше чувство собственного достоинства, которое не покидало вас ни на минуту.
Воздав должное личным качествам своей неизменной спутнице, доктор Великанов обратил красноречие к Саньке-Телефону.
— Я не могу тебя хвалить, мой юный друг, потому что похвалы могут тебя испортить, — сказал он, — но, на мой взгляд, ты обладаешь всеми качествами, чтобы стать замечательным советским человеком…
Доктор положил руку на голову Саньки.
— Никогда, ни при каких обстоятельствах не забывай того, что видел! Будь весел, добр, гуманен, но не будь благодушен. Всегда и везде помни, что твоя Родина молода, прекрасна и могуча и что есть люди, мечтающие погасить взошедшее над ней солнце. Выбери любую полезную профессию и трудись для Родины, но не переставай быть воином.
Читать дальше