Николай Горбачев - Битва

— Сергей Александрович в штатском одеянии, а так он человек военный, полковник, прошу это иметь в виду… Ему легче, он главный конструктор, ему можно и так, в рубашке, а нам нельзя. Преимущество для Шантарска серьезное!

— Но вы же знаете лучше меня, Дмитрий Николаевич, что дело не в форме, а в содержании. Не так ли? — сняв и протирая очки, проговорил Умнов. В тоне, в том, как он подчеркнул слова «форма» и «содержание», прозвучала мало скрытая ирония.

— Правда, правда! — подхватил согласно Янов. Он явно не хотел углублять этот разговор. — От нее никуда не уйдешь. Так что, начнем?

Доклад о состоянии дел читал полковник Валеев, Янов же, вздев очки, следил по экземпляру, лежавшему перед ним, и, казалось, был спокоен, и даже благодушен: не супил брови, ни разу не перебил начштаба. А когда Валеев закончил читать и подсобрал строго невысокую, обрубисто-полноватую фигуру: «Все, товарищ маршал», Янов медленно сказал:

— Ну что ж, спасибо. — И сразу оживленно пошевелил бровями: — Все согласны, товарищи, или есть дополнения? Давайте! Особенно прошу представителей полигона — как?

— Читали, обсуждали, товарищ маршал, — нарушил молчание Сергеев.

— Это хорошо, что коллективно… — оглядывая уже спокойно сидящих, сказал Янов. — Значит, дополнений, замечаний нет? — Выдержал паузу, потер привычно скобочку волос, усмехнулся, голос с глушинкой: — В двух случаях бывает… Или все верно, полное единодушие, или не так, но есть причины молчать… Что же — первое, второе?

На стульях задвигались, заулыбались — вопрос Янова внес оживление, сломил атмосферу строгости, чинности. Два-три голоса отозвались: «Согласны!», «Все верно в докладе», «Это бы реализовать!»

— Что ж. — Янов выпрямился неторопко за столом, обернулся к Сергееву. — Тогда уточним на месте! И строительство, и поставку оборудования, и быт. Вот покормите нас обедом и — по точкам. Там и жить…

— Будут вертолеты, Дмитрий Николаевич, можно возвращаться в жилгородок. — Сергеев сделал попытку скорректировать решение маршала.

Смешок Янова оказался коротким и глуховатым:

— Начальник полигона беспокоится — не устроено? И поглядим, в самый раз! Так что, по-полевому, все же военные. — И он прихлопнул ладонями по столу.

В конце, уже отпуская всех, попросил:

— Будут предложения — без церемоний, товарищи. Дело большое решаем, без коллективных усилий не сдвинуть.

Выходили из кабинета последними Янов, Сергеев, Умнов. Уже переступив порожек, маршал задержал шаг, дотронулся до локтя Сергеева, поглядел пристально и тепло.

— А вы можете не ездить… — Кивнул неопределенно, за дверь. — Там ведь вот-вот… Не ошибаюсь?

— Нет еще. В случае чего поставят в известность.

— Ну, глядите.

Непоседливость, энергия маршала удивили в эти дни всех: в самый полуденный зной он не укрывался, не прятался, хотя в сборно-щитовых гостиницах ему готовили комнатку, а на самых дальних точках, где еще только затевалось строительство и площадки походили на хаотические склады материалов и оборудования, ставили палатки. Он недовольно супился, брюзжал точно бы про себя, замыкался даже, когда видел заторы в строительстве, беспорядок в поставках аппаратуры, материалов, въедливо допытывался у осунувшегося, вконец уставшего Шубина, сыпал вопросами — что, как, почему, — однако обращался с ним уважительно: знал его многие годы и, верно, видел теперешнее его состояние. Но нет-нет да и прорывалось у Янова горькое:

— Казармы, клуб, гостиницы — по старинке! Нельзя же так! Скоро придут бригады наладчиков, инженеры промышленности, военные испытатели, а мы их так встретим. Да еще отрываем от семей. И куда? В какие условия?.. Не-ет, спасибо не скажут!

Совсем темнел задубелым, обожженным лицом Шубин, но желтоватые воспаленные глаза загорались сквозь застарелую усталость огнем:

— Доказывал! Проекты старые…

— Буду Военному совету докладывать, министру. Пока можно — поправить надо! — Янов молчал и из-под век взглядывал на Сергеева. — А вы скромничаете? В докладе-то не крик, а так — шепоток, а? Вот что выходит…

Случалось, будто он ловил себя на мысли — не прав, а возможно, хотел больше утвердиться, — и делал шаг к Умнову:

— Вы-то как считаете, Сергей Александрович? Можно так? Ультрасовременная система «Меркурий» — и допотопный быт?

— Можно, но плохо.

— Вот-вот!

Но когда Янов по ходу знакомства с полигоном видел хоть малые успехи, прорисовывавшиеся контуры комплекса, когда останавливался в испытательных корпусах перед смонтированными блоками, то веселел, оживлялся, отирал клетчатым платком потное лицо, живо обходил линейки аппаратуры, заглядывал в переплетение проводов, расспрашивал, восклицал: «Знаете ли, отрадно, отрадно!»