Григорий Терещенко - Горячее лето

Олегу еще никогда не приходилось вести подобное заседание. И хотя он всех отлично знал, все же волновался, когда произносил вступительное слово. Но это прошло. Выступающие нашлись. Каждому не терпелось поделиться своими мыслями и соображениями. Ирина едва успевала записывать.

Сменный мастер Доценко, тощий, долговязый, сутулый, говорил торопливо. Он обращался прямо к главному инженеру завода, как будто, кроме него, здесь никого не было.

— Снабжение подводит, Иван Иванович!..

Вошел Вербин и как-то боком протиснулся к столу, к свободному месту и, садясь, в оправданно произнес:

— Задержался у главного механика…

— Снабжение, снабжение, — произнесла Татьяна. Волосы она убрала под косынку, лицо как бы осунулось, опечалилось. — Но дело не только в этом. Повышенно производительности труда во многом будет зависеть от того, как мы станем расходовать время. Вы посмотрите, что у нас творится в цехе в начало смены! Сколько рабочих в это время толчется возле инструменталки! Стоят себе, болтают, смеются. Спрашиваю: "Что тут делаете?" Отвечают: "Ждем. Девушки резцы никак не подберут".

И так почти каждый день. Надоело воевать с инструментальщиками! Разве нельзя навести порядок?!

— Наведи, ты ж начальство, — донеслось с задних рядов.

Кто это? Кажется, Леонид. Ну, конечно, он. Вон что-то шепчет соседу и улыбается.

— Много уходит времени на передачу деталей ОТК, — сказал Тарас, щуря черные хитроватые глаза.

— Времени мы действительно еще теряем много, — подтвердил Ручинский. Он говорил негромко, неторопливо. — И не только из-за непорядка в инструменталке, но и из-за низкой квалификации рабочих.

— Да, да, — закивал крепкой, коротко остриженной головой Вербин:

— Кто ж вам мешает готовить кадры? — произнес Стрижов. Наверное, об этом хотел сказать и Ручинский, по его перебили. — Я недавно был на Сумском компрессорном заводе. Там каждый рабочий имеет по три-четыре специальности. Завод похож на экспериментальную лабораторию.

— Конечно, дело мастера красит, — сказал Федор. — А за профессионализм там платят?

Глаза Стрижова погрустнели, сделались усталыми, и как-то он скучно взглянул на могучую фигуру пария. Наступила пауза.

— Я на полном серьезе спрашиваю, — продолжал Федор открыто и прямо. Острый высокий лоб, ровные густошелковистые брови смягчали его выражение лица.

— Дело не в оплате, — уклонился от ответа Стрижов. И подумал: "А кто его знает, может, и платят".

— Плохо, что не платят! А надо платить! — по-своему рассудил Федор увертку главного инженера.

Стрижов покачал головой, мол, какая невоспитанность, перебивать старших. Среднего роста, широкоплечий, с рыжими, словно подпаленными усами, он был похож на рассерженного петуха. Он даже потянулся за трубкой, но курить не стал…

— Повторяю: дело, совсем не в оплате. Оплата окупится. Надо не болтать зря, а готовить квалифицированных рабочих. А в цехе чего-то ждут. Варяги не придут сюда кадры готовить! Товарищ Гладышева, — обратился он к девушке, которая сидела у двери, — вот вы сколько занятий провели в прошлом месяце?

— Ни одного, — тихо ответила девушка.

— А Тарас Олейник?

— Одно.

— Вот видите — одно, ни одного.

— Да, это наша вина, — отозвался Вербин. — Но не у всех так, как у Гладышевой и Олейника. Ручинский проводит и занятия, и свой опыт передает. Николай Тимофеевич, что вы молчите?

— Что ж говорить, Григорий Петрович, токари, в цехе сами по себе, поэтому просто не выгодно быть наставником и терять время на обучение в ущерб своему личному плану и заработку.

— Но вы же при вашей общественной, и партийной работе — готовите?

— Я не о себе. Но прямо скажу: мало мы уделяем внимания новичкам. Приходит новичок, получает разряд, станок, неплохой на первых порах заработок. На ходу к нему завернет мастер или технолог, спросит: "Как дела?" или "Нравится у нас?" — "Нравится", — ответит он. "Ну и порядок". Порядок то порядок, но если цех привык к новичку, то сам он чувствует себя как-то неуютно — и от того, что много еще остается ему непонятным, и от того, что неуверенность первого дня не исчезла. Например, все работают по личным планам, а Мише Шилу даже неизвестно, что это за планы такие. Считает, что чем больше деталей сделает, тем лучше. Соответственно своему разряду. Так и точит изо дня в день простейшие детали соответственно разряду. Спрашиваю: "После армии к нам?" Говорит: "После армии на завод не возвращусь".

— Сгущаете краски, Николай Тимофеевич, — прервал его Вербин. — Сгущаете.