Валентин Проталин - Тезей

А Эсхин, как ни в чем не бывало, вдруг снова самоуверенно заулыбался в ожидании всеобщего одобрения.

- Мерзавец, - всхлипнула Герофила и со слезами на глазах бросилась целовать лицедея.

- Такой-то шалопай - и без афинского гражданства, - развел руками Одеон.

- Это надо поправить, - заявил Тезей.

- А... - отмахнулся Одеон.

- Божественный сосуд, - возвел вверх очи Эвн.

- Так надо, чтобы боги и объявляли иногда таких людей гражданами города, - сообразил молодой царь. - Иначе моих афинян не проймешь.

- Не знаю, не знаю, - недоверчиво покачал головой Одеон, - наши афиняне богобоязненны только по ночам, и то, если собака завоет.

- Пусть боги усыновляют, пусть таланты становятся гражданами Афин,настаивал Тезей, радуясь возникшей у него мысли.

- И удочеряют, - добавил с усмешкой Одеон.

- Есть, есть в этом мысль, - пришел на помощь Тезею Эвн. - И еще хорошо бы, - он добавил голосу ласковости... - Дионису новый храм поставить.

"Вот и Ариадна говорила об этом", подумалось молодому царю.

- Надо поставить, - твердо заключил он.

- И чтобы за землю не платить, - напевал Тезею Эвн, - чтобы, как другим богам, просто так, даром дали.

- Сделаем, - пообещал Тезей. - Если афиняне заупрямятся, я им из своей казны дар сделаю. А землю пусть бесплатно выделят.

- Пракситея, - Эвн оживился более, чем приличествовало его сану иерарха, махнул рукой, - давай!

По знаку верховного жреца взрывом загудели на разные тона авлосы и флейты, загремели тимпаны. От стола, где сидели артисты, отделилась одна из женщин и выпорхнула на свободное пространство ближе к гостям. Она скинула с плеч нежно-пятнистую, тонко лоснящуюся легкую накидку из шкуры лани, отбросила ее назад, в руки тех, кто только что сидел с ней рядом, и осталась в коротком хитоне. Осторожно, плавно двинулась в танце. Движения ее были и стыдливы, и несдержанны одновременно. И было в них столько соблазна, что пьянили они более любого вина. Следом за нею из-за стола поднялись другие женщины и, взявшись за руки, поплыли, танцуя за спиной Пракситеи. Казалось, хитон тоже спал с танцовщицы, что она обнажилась вся, как есть, отдавшись только движению: взмывались руки, мелькали ноги, непрерывно менялся рисунок неудержимого тела.

- Она совершенна! - восхитился Тезей.

- Не вполне, есть еще, что отгранить, - лукаво улыбнулся Одеон.

- Она совершенна, - не согласился молодой царь, не отрываясь взглядом от танцовщицы.

- Язык подрезать, - все так же улыбаясь, сказал Одеон.

А когда Пракситея закончила танец, позвал ее:

- Выпей с нашим царем из одной чаши, плясунья.

- Что!

Пракситея повела рукой так, словно уже держала чашу. И чаша с вином тут же в ее руке появилась. Озорно глядя на вставшего рядом Тезея, Пракситея осторожно, кажется, одной струйкой, не отрываясь, влила в себя треть чаши и протянула оставшееся молодому царю. А когда Тезей выпил и свою долю, танцовщица приникла к его губам своими губами, еще мокрыми и терпкими от вина.

- И как тебя сюда муж пускает! - рассмеялся Мусей, который, видно, не раз встречался с искусной плясуньей.

- Как бы он меня не пустил, - Пракситея сверкнула глазами, - ему самому надо меньше шляться по винным притонам да цирюльням. Мой оболтус только туда и знает дорогу. А где дорога на рынок, никак не отыщет, бедняга.

- Зачем ему рынок, - подзадоривал Пракситею Мусей, - ты из храма всегда принесешь кусок-другой.

- Вам, мужчинам, не угодишь, - не осталась в долгу танцовщица. - Я сегодня подала ему пару яиц... Мягких... как задница. Так ведь ворчит.

- Хотел бы я посмотреть, как он ворчит на тебя, - заметил Эвн, - ты ведь какой крик в ответ задашь.

- А чего нам голос-то укорачивать. Мы, дочери Афин, свободные женщины. Только царя нашего и слушаемся.

И Пракситея окинула Тезея таким откровенно зовущим взором, что он спиной почувствовал на себе недовольные взгляды Герофилы и Лаодики.

- На все-то ты можешь ответить, - укорил танцовщицу Эвн.

- Нам, женщинам, известно и как Зевс с Герой поженились, - ответила она, прибегая к пословице. Повернулась и ушла к своему столу.

- Эти плясуньи такие несуньи, - рассмеялся Мусей.

- На Крите не очень-то унесешь, - заметил Тезей.

- И в Египте, - сочла нужным сказать Герофила, - о таком мало кто подумает, чтобы из храма домой что-нибудь нести... Правда, земля там повзрослее будет, - добавила она.

- Темные мы, темные еще, - признал, нисколько не огорчаясь, Мусей.

И пиршество продолжалось. И опять гремела музыка. Два танцора показывали свое искусство. Один, пританцовывая, высоко подкидывал мячик, сшитый из разноцветных кусочков ткани. Другой - в пляске же - ловил его. Задача заключалась в том, чтобы каждый плясун ловил мячик на самой высокой точке прыжка. Это юношам удавалось, вызывало одобрительный гул застолья.