Валентин Проталин - Тезей

Вино лилось, шум веселья нарастал. И вот уже Мусей, схватив два ножа, быстро и искусно выстукивал ими по столу, словно кимвалами. Кто-то из мужчин вскочил на стол, где сидели артисты, встал на голову и принялся вытанцовывать ногами в воздухе.

- Эвоэ! - выкрикивал кто-нибудь.

- Эвоэ! - в ответ гремело застолье.

Утром, когда речь зашла о Герофиле и ее самосском и кларском браках, Лаодика сказала Тезею:

- Она устраивает свои дела, продвигаясь к цели.

Поначалу Тезей внутренне воспротивился такому умозаключению Лаодики, однако, оставшись один, уловил в нем определенную практичность женского ума. И это показалось ему интересным. К Герофиле такое как бы и не относилось: он не судил ее. Про себя же Тезей понял, что поглощающее его чувство к Лаодике пропало, превратилось в ощущение спокойной близости, какая бывает по отношению, может быть, к сестре. И впрямь, Герофила выполнила обещанное. Она освободила Тезея от Лаодики.

Выполнил свое обещание и Менестей. Он привел в мегарон Акрополя к Тезею Клеона. Заодно постарался, чтобы Мусей и Одеон тоже были при этом, желая продемонстрировать этим двоим, что он способен действовать, что язык у него во рту не какая-нибудь рыбина, плещущаяся в теплой посудине.

Впрочем, внешне Менестей держался так, словно нет у него тут ни особенных знакомых, ни родственников, а просто сопровождает он драгоценного Клеона, заботясь, чтобы не запутался здесь этот бесхитростный и не оцененный еще по достоинству человек. Клеон же, попав в обширный царский мегарон, как ни старался обрести невозмутимость, то и дело внутренне вздрагивал, глаза его то натыкались на колонну, то промахивались, не долетая взором до непривычного далека стен, то словно разыскивали что-то по полу.

Приступил к беседе Тезей, дав гостю несколько освоиться в обстановке:

- Мне показалось, Клеон, что ты заранее готов воспротивиться любому новшеству, от кого бы оно ни исходило.

- Не любому, - не согласился Клеон.

- Чего же твоя душа не принимает?

- Когда собираются рушить порядки, к которым народ привык, - запальчиво ответил защитник народа. - А при твоем народовластии, - он подчеркнул голосом слово "твоем", - каждый отвечает сам за себя. И нет единства. Это выгодно только ловким. Чтобы твоими черепками голосовать, придется разбить сосуд отеческой справедливости.

- А ты хотел бы, чтобы всякие десять дней приносились жертвоприношения за государственный счет: народ пирует, получает мясо... Так? - вклинился тут Мусей.

- По-твоему, одним все, другим ничего, - зло сверкнул глазами на него Клеон. - Пусть и дальше жены твоих друзей сливки переводят на благовония?

- А твои друзья сложат ручки, - не унимался Мусей, - и будут ждать подачек.

- Сейчас, при нашем Тезее, я не стану тебе отвечать, насупился Клеон, я отвечу тебе не здесь, а среди народа.

- В улей язык надо всовывать с опаской, - поддержал Мусея Одеон.

- Ладно вам, - остановил их Тезей. - Есть правда в твоих словах, Клеон. И жертвоприношения нужно приносить за счет государства... И не только. Но пусть для богов и для народа постараются и те, кто состоятелен... При этом ведь в городе все равно не получится, как в семье. Чтобы в любом разе признавали друг друга. В городе мы встречаемся чаще, как чужие. Видишь. Даже спорим, не соглашаемся.

- Я за народовластие, Тезей, - сказал Клеон, уже не повышая голоса. Но чтобы... оно было, как есть, чтобы ничего нового не вводить.

- И ремесла не вводить, и кораблей не строить? Рыбацкими лодками вовек обойдемся, чтоб только у своего, наиближайшего берега плавать?

- Но зачем нам много чужого? - Опять загорячился Клеон. - Скоро наши богачи станут вывозить себе врачей из Египта, а кормчих из Финикии. Уже сейчас, если продавец говорит не по-гречески, мы готовы на рынке за его безделушки платить втридорога. Бездельники заполняют ими свои дома - глядят не наглядятся. На улицу к людям их потом не вытянешь.

- Гордецов много развелось, - Менестей счел нужным согласиться с Клеоном.

- Сидят по домам, на площадь, и правда, не вытащишь.

- Большего гордеца, чем Клеон, еще поискать надо, - хмыкнул Одеон.

Клеон этого словно бы и не расслышал.

- На улицу выйдешь, так всякий раз на метека наткнешься, - проворчал он. - Этим дома не сидится. Есть ли в других греческих городах столько приезжих?

- Метеки нужны. Для развития всяких ремесел и морского дела, - сказал Тезей.

- Вот они и прокоптили Священную дорогу на въезде из Колона в город, стоял на своем Клеон. - Нашу Священную, - опять повысил он голос.