Выставя под ласку огненных августовских лучей свой розовый живот, похожий на зреющий арбуз, Касьян Терентьевич по-прежнему блаженствовал. Купающиеся барышни сыпали огненные брызги и глядели издали на обнаженных мужчин, презрительно поджимали губки, сравнивая их тощие тела с безукоризненной фигурой Прикоты.
Но с каждым днем образ красавца тускнел, принимая все более отвлеченные, так сказать, идеальные черты.
Иные даже, слушая рассказы о необычайной красоте Иллариона Михайловича и обо всей его фантастической истории, недоверчиво пожимали плечами, как бы сомневаясь в самом существовании такого человека.
— Слишком тут много путаного,— говорили они,— а такого красавца, как вы описываете, и вовсе не встречается в жизни.
— Это всего лишь одно мечтание, порожденное воображением, смущенным крайними идеями,— добавляли скептики.
— Но всему есть граница и мера,— завершали мысль наиболее благоразумные.
— Совершенно верно,— подхватывал Подмалина, Касьян Терентьевич, по-прежнему любящий послушать умные разговоры,— вот вам наглядный пример: что сталось с Коком, увлекшимся опасными теориями. Он лишился ума.
И, как бы желая окончательно смыть с себя подозрения и глядя в бездонное пламенеющее небо, добавлял во всеуслышанье:
— Я всегда говорил, что то, что допустимо на левом берегу, отнюдь не возможно на правом. И мне хотелось бы услышать того, кто докажет противное.
Август 1923 г.
Украина, г. Кролевец
Общий комментарий
(Ст. Никоненко)
Впервые выступив в печати с очерками и стихами (очерк в «Петербургском листке» в 1901 г., стихи в «Виленском вестнике» в 1902 г.), Слёзкин уже на студенческой скамье становится профессиональным писателем. В 1914 г. он выпускает первое собрание сочинений в двух томах; в 1915 г. выходит уже издание в трех томах. В 1928 году издательством «Московское товарищество писателей» было проанонсировано Собрание сочинений Юрия Слёзкина в 8 томах. Однако выпущено было лишь шесть томов.
Наступает длительный перерыв. За последующие двадцать лет будут выпущены лишь три книги писателя: в 1935 и 1937 гг. первые два тома трилогии «Отречение», а в 1947 г.— роман «Брусилов».
И лишь спустя три с половиной десятилетия выйдет однотомник «Шахматный ход».
Настоящее издание включает наиболее полное собрание избранных произведений писателя: романы, повести и рассказы Юрия Слёзкина, созданные в разные годы. Тексты даются в соответствии с современной орфографией и пунктуацией [22], лишь в некоторых случаях сохраняются особенности авторского написания.
Марево
Впервые — Образование. 1908. № 5.
Печатается по данной публикации.
Глупое сердце
Впервые — Лукоморье. 1916.
Печатается по: Собр. соч. М., 1928. Т. 3.
В первых публикациях рассказ был снабжен эпиграфом из Мих. Кузмина:
Глупое сердце все бьется, бьется —
Счет ведет…
Кажется, вот, вот сейчас разобьется —
Нет, живет.
(В дороге. Февр.—авг. 1913)
В Собрании сочинений Слёзкин, снимая эпиграф, дает посвящение: Михаилу Кузмину . С Михаилом Алексеевичем Кузминым (1872—1936), поэтом, композитором, драматургом, прозаиком, переводчиком, Юрий Слёзкин был знаком со студенческих времен; высоко ценил его поэзию и сохранял дружеское отношение и в послереволюционные годы, когда пролеткультовская критика всячески стремилась вытеснить его из литературы.
Рассказ, как и сборник под тем же названием, получил положительные отзывы. В частности Ю. Айхенвальд в рецензии на сборник, опубликованной в начале 1917 года в газете «Утро России», писал: «… чем-то острым и утонченным, волнующей пикантностью и сладостной горечью меланхолии веет если не от всех, то от лучших страниц Юрия Слёзкина. Они написаны в легкой, сквозистой манере, благородно, и часто фраза их звучит особым ритмом, проникнута внутренней мелодичностью; то с пастелью хочется сравнить писательский метод г. Слёзкина, то с блеклыми тонами старинной бронзы. ‹…› не гнетущая, не тяжелая, скорее — светлая печаль образует колорит и психологический фон его повествования. Слышится биение страдающего человеческого сердца…»
Турецкая шаль
Впервые — Биржевые ведомости. 1915. Первое книжное издание — в сб. «Господин в цилиндре» (1916).
Печатается по: Собр. соч. М., 1928. Т. 3.
В качестве эпиграфа приводится последняя строфа стихотворения Ф. И. Тютчева «Последняя любовь» (1854).
Обертас
Впервые — Аргус. 1916. № 2.
Печатается по: Собр. соч. М., 1928. Т. 3.
Читать дальше