Станислав Рем - Двадцатое июля

— Что вы должны были сделать после отъезда Штауффенберга? Передать сообщение о смерти фюрера. Да? Не молчать! Говорить!

— Да, — выдохнул Фельгибель.

— Вы позвонили?

— Нет. — Голова затряслась сама собой.

— Почему?

— Фюрер жив. Нет смысла звонить.

— Без вашего звонка начнутся активные действия или нет? Отвечать!

— Нет, — соврал полковник. Путч в Берлине должен был состояться при любом раскладе. Это не обсуждалось. Это подразумевалось.

Гиммлер несколько успокоился.

Что ж, его план еще может сработать. Фюрер останется жив — он вернется в Берлин и арестует всех, кто причастен к покушению. Фюрер умрет — он вылетит в столицу и устроит террор. Беспроигрышная комбинация. Впрочем, полковнику тоже верить нельзя. Нужно сделать звонок Шелленбергу. И Геббельсу. Пусть сообщит но радио, что фюрер жив.

Фельгибель устало опустил голову. Он прекрасно понимал, что только что подписал себе смертный приговор. И признанием, и ложью. Единственное, на что он мог теперь рассчитывать, это на время. Оно пока работало на него.

Гиммлер придвинул к нему телефон:

— Звоните в Берлин и сообщите, что фюрер жив. — Фельгибель молча смотрел на аппарат и не двигался. — Быстрее, полковник! И побольше эмоций. План сорвался, ваши друзья должны это почувствовать. Карл!

На зов рейхсфюрера в кабинет стремительным шагом вошел полковник Хассель.

— Где доктор Керстен?

— С фюрером.

— Как его состояние?

— Кого? — Хассель недоуменно уставился на Гиммлера.

— Фюрера, естественно! («Что же задень сегодня выдался? Одно’ сплошное недоразумение».)

— Тяжелое. Пока, как сказал господин доктор, без изменений.

Тем временем Фельгибель набрал-таки номер штаба резервных

войск. Трубку на другом конце провода снял генерал Ольбрехт. После секундной паузы полковник произнес:

— Господин генерал, у нас полный провал. Фюрер жив. Только ранен.

Рука Гиммлера опустила его руку с трубкой на рычаг. Связь прервалась.

— Скупо. И без эмоций. Вы плохой артист, Фельгибель. С кем разговаривали?

— С генералом Ольбрехтом.

— Нечто подобное я и предполагал. Хассель, отключите связь. Включать только с моего личного разрешения. На коммутаторе выставить пост охраны. Этого, — рейхсфюрер кивнул на Фельгибеля, — запереть в бункере, в комнате стенографистов. И глаз с него не спускать.

Ольбрехт медленно опустил трубку на рычаг. В двух шагах от него офицеры, окружив стол, обсуждали план дальнейших действий. Одни настаивали на том, чтобы начать вооруженное восстание немедленно, другие — на том, чтобы дожидаться результатов покушения и убедиться в смерти Гитлера.

Отвернувшись в сторону, Ольбрехт принялся нервно хлопать себя по карманам в поисках портсигара. Фельгибель должен был позвонить только в случае смерти Гитлера. Звонок о ранении не планировался. Значит, догадался генерал, полковник находится под стражей и его попросту заставили сделать им вызов. Теперь ожидание результатов взрыва бессмысленно. Те, в чьих руках находится сейчас Фельгибель, наверняка уже знают фамилии организаторов покушения. И расправа теперь неминуема.

Генерал вернулся к спорщикам и прервал их диалог.

— Начинаем выступление! Фюрер мертв. Сообщите всем, кто сейчас с нами на связи, что операция «Валькирия» началась. Время на подготовку — шестьдесят минут. Штаб остается здесь. Всем быть на связи. В путь, господа.

— Генрих, в штаб резервных войск прибыл полковник Штауффенберг.

— Один?

— Нет. С обер-лейтенантом Хефтеном.

— Продолжай наблюдение. Хотя нет, Мейзингер. Оставь людей, а сам возвращайся в Управление. Ты мне нужен здесь.

— Что передать ребятам?

— Пусть готовятся к военным действиям, но сами на рожон не лезут. Только в случае необходимости.

Мейзингер тяжело задышал в трубку:

— Генрих, что происходит?

— Кто-то захотел сменить лошадку. Дальше пояснять?

— Нет, я все понял.

— Жду.

Скорцени стремительно прошагал мимо штаба своей части, сразу направившись к плацу.

— Общий сбор объявлен?

— Да, господин штурмбаннфюрер, — отчитался дежурный офицер.

— Все в сборе?

— Так точно.

— Что слышно из Ставки?

— Фюрер жив, но в тяжелом состоянии. Сообщил Кальтенбруннер. В центре города, в правительственном районе, вроде бы появились танки. Было еще сообщение, что к Берлину направляется бронепоезд.

— Сообщение от кого?

Офицер вытянулся в струну: