Станислав Рем - Двадцатое июля

— Так точно, мистер Даллес. Я всё передам, обещаю.

— Вот и славно. Присаживайтесь, господин Гизевиус, присаживайтесь. Наша беседа еще не закончена…

…Гизевиус передал Канарису волю Даллеса. И адмирал отреагировал на ультиматум американца правильно. Однако убедить фон Трескова в отмене операции не смог: тот и слушать его не захотел. Тогда хитрый «Лис» решил переиграть заговорщиков.

Когда Гитлер покинул ставку в Растенбурге и отправился в штаб группы армий «Центр», располагавшийся в районе Смоленска, фон Тресков, воспользовавшись личным знакомством с главным адъютантом фюрера генералом Шмундтом, упросил его убедить Гитлера в необходимости срочного посещения фельдмаршала фон Клюге — для обсуждения положения дел на фронте. Аккурат во время этого визита Тресков и планировал заложить бомбу.

Встреча Гитлера и Клюге состоялась. Во время последовавшего за ней совместного обеда фон Тресков попросил полковника Брандта, врача, везде и всюду сопровождавшего фюрера, захватить с собой в самолет посылку с двумя бутылками коньяка — якобы в качестве презента для генерала Штиффа из штаба верховного командования вермахта. Ничего не подозревавший полковник Брандт согласился.

После обеда всей компанией отправились на аэродром: фюреру предстояло лететь обратно в Растенбург. Посылку с «коньяком» доставил к самолету полковник Фабиан фон Шлабрендорф. Он же должен был привести в действие детонатор, однако сделать этого не успел: в самый последний момент его остановил приказ Канариса, переданный с одним из сотрудников штаба. В результате, когда фон Тресков дал сигнал, что пора передавать посылку, полковник вручил доктору Брандту «коньячную» коробку с неактивированной взрывчаткой.

На следующий день с первым же курьерским самолетом фон Шлабревдорф вылетел в Ставку фюрера, встретился с доктором и, посетовав, что «перепутал» посылки, поменял взрывчатку на настоящий коньяк.

…Не отдай тогда Даллес свой приказ, русские, может быть, не утюжили бы сейчас границы Европы. Но и американцы не вошли бы в Европу. И его брат не волновался бы теперь по поводу их совместного дела. Так что скорее всего он поступил тогда правильно. Просто всему свое время.

Вечерело. Даллес сел за письменный стол, включил лампу, открыл личные записи.

— Итак, — следуя старой привычке разговаривать с самим собой, вполголоса пробормотал он, — на этот раз все должнр произойти с точностью до наоборот.

В отличие от прошлого года заговорщики будут теперь вести переговоры только с Западом. Оппозиция предложила сразу же после устранения фюрера открыть Западный фронт и сконцентрировать все силы на востоке. В мае генерал-полковник Бек предоставил Даллесу через Гизевиуса детальный план первых действий будущего правительства Германии. В частности, им было предложено высадить три авиадесантные дивизии союзников в районе Берлин— Гамбург. Одновременно немцы обязались без сопротивления отдать французское побережье британским войскам, которые к тому времени должны будут переправиться через Ла-Манш.

Казалось бы, все было согласовано.

Даллес тогда сразу же передал предложение немцев в Управление. И… Словом, вместо того чтобы поддержать предложение Бека и сотрудничать с ним, союзники начали… самостоятельные действия на побережье Франции. После чего Даллес сделал вывод: сторонников Москвы в окружении президента значительно больше, чем патриотов Америки. Но, слава Всевышнему, сам Билли Донован, руководитель УСС в Вашингтоне, по-прежнему оставался на стороне истинных интересов Штатов.

Даллес перечитал письмо. Что ж, теперь, с согласия нужных людей, поддерживающих его на родине, он не только сместит Гитлера, но и поставит на его место своего человека. Главное, чтобы Гизевиус и Бек не подвели в самый последний момент.

— Вот, господин русский, как выглядит сегодня Берлин.

— Впечатляюще.

Машина с обер-лейтенантом Грейфе и Курковым медленно двигалась по улицам старой, изуродованной частыми авианалетами столицы Германии. За окнами автомобиля мелькали последствия недавней бомбардировки: горели остатки домов, из-под завалов извлекали стонущих раненых, всюду сновала жандармерия, тщетно пытаясь навести хоть какой-то порядок. Десятка два заключенных под наблюдением солдат разгребали руины разрушенных домов, вытаскивая наверх останки погибших жильцов.

— Русская авиация? — спросил Курков обер-лейтенанта.