Станислав Рем - Двадцатое июля

Тейлор протянул телефонную трубку командующему британскими войсками:

— Вас. — И, прикрыв мембрану рукой, тихо добавил: — Айк.

— Слушаю. — Монтгомери вложил в голос всю свою волю.

— Генерал, — Эйзенхауэр на том конце провода находился явно в недобром расположении духа, — почему ваши солдаты обстреливают самолет?

— Потому что это вражеский самолет, сэр.

— Немедленно прекратите, слышите?!

— Что прекратить?

— Стрелять по самолету!

— Вы понимаете, что от меня требуете?

— Это приказ!

Монгомери прикрыл трубку ладонью:

— Тейлор, его еще не сбили?

— Еще нет, сэр.

Генерал снова поднес трубку к уху:

— Мне вас очень плохо слышно… Очень плохая связь… Говорите хромче!

— Я вам приказываю прекратить обстрел самолета! — Эйзенхауэр уже буквально кипел.

— В таком случае, господин командующий, пришлите приказ в письменном виде.

— Вы что, издеваетесь надо мной?!

— Никак нет. Я просто не желаю брать на себя ответственность за то, что не сбил самолет-шпион противника.

— Какой, к черту, шпион?!

— А разве он летит не со шпионскими целями?

Эйзенхауэр замялся. Монтгомери прямо-таки кожей ощутил: сейчас в душе генерала происходит яростная борьба между желанием поскорее встретиться с представителями германского генералитета и ненавистью к нему, Монтгомери.

Все закончилось так, как и должно было закончиться на войне.

Тейлор вновь откинул полог палатки:

— Сэр, самолет сбит. С парашютами выбросились два человека.

Командующий посмотрел на трубку. Из нее доносились короткие гудки.

— Судя по всему, янки уже тоже узнали о воздушной катастрофе. Теперь, полковник, проконтролируйте выполнение второй части приказа: ни один из парашютистов не должен добраться до наших заокеанских друзей.

Ким, предварительно постучав в дверь, вошел в кабинет Старкова:

— Товарищ полковник, эфир буквально цифрит сообщениями. Только что передали: по берлинскому радио выступил Геббельс с заявлением…

— Гитлер сдох? — перебил начальник.

— Никак нет. Ранен.

— Жаль. Живуч, гад. — Интерес в голосе Старкова пропал. — А Геббельс для нас на данный момент фигура второстепенная. Что еще нового?

— В нескольких сообщениях, с небольшими разбежностями, говорится об одном и том же: в Берлине силы СС подавили мятеж. В Париже происходит то же самое. — Ким положил заполненные бланки телеграмм с расшифрованными текстами на край стола, но одну продолжил держать в руках: — И еще, Глеб Иванович. На связь вышел «Вернер». Передал, что наш человек к нему прибыл и со своим заданием справился.

— Что?! — Старков выхватил у Кима бумагу и перечитал ее. — Это что ж получается? Шилов принимал участие в покушении на Гитлера?! Неужели мечта Паши Судоплатова сбылась таким своеобразным способом?

— Какая мечта, Глеб Иванович? — Ким заинтересованно посмотрел на старика.

— Да Пашка неоднократно предлагал избавиться от Гитлера. И, что самое любопытное, смог бы! Но ему всегда давали отказ. А тут…

— Глеб Иванович, а может, у «Вернера» для Шилова было другое задание?

— Какое другое?

— Понимаете, в чем дело, — Ким наклонился к руководителю, — сейчас наш шифровальный отдел напоминает потревоженный улей…

— К чему ведешь?

— У них полная запарка: сообщений чрезвычайно много. Приходится даже подменять друг друга. Иногда в спешке корреспонденцию передают не в те руки. Так вот. Когда я ходил за расшифровками, то мне вместе с этой дали еще одну. Но тут же, буквально через несколько секунд, шифровальщица Галя забрала ее у меня. Сказала, что, мол, по ошибке вручила. Однако заглянуть в бумажку я успел. В ней говорилось следующее: «Человек полностью готов и ждет указаний ». И стояла подпись: «Вернер-2». Так, может, это Шилов готов полностью? Вот только к чему он может быть готов там, в центре Германии?

Старков обхватил голову руками и с силой сдавил виски:

— Давление, будь оно неладно. — Потом горько усмехнулся: — Сейчас бы чашечку хорошего кофе. Мечты, мечты… Ты вот что, капитан. Не торопись делать выводы. Давай подумаем. Либо, — начал старик излагать версии, — «Вернер-2» — это второй наш корреспондент из той же структуры, что и первый, обычный «Вернер», и друг о друге они ничего не знают. А нумерацию и позывные, как тебе известно, присваивают наверху. Либо — первый привел второго. Тоже не исключено. Может быть такой расклад? То-то и оно, что может.

Ким отрицательно мотнул головой: