Герхард Грюммер - Скитания

Матрос Хельмут Коппельман сидел на корточках в трюме подводной лодки, испытывавшей легкую бортовую качку. Многочисленных ушибов и царапин он не чувствовал: этот день, 18 июля 1942 года, он считал самым счастливым днем в своей жизни.

Хайнц Апельт лучше всех окончил курс в военно-морском училище зенитной артиллерии в городе Хузум. При распределении командир батареи сказал ему:

— Для вас есть особое назначение. Собственно говоря, оно предназначалось для обер-ефрейтора, но вы своей учебой заслужили право выбора.

Хайнц ликовал. Затраченные усилия вознаграждены. Это вполне справедливо: лучший слушатель курса получает лучшее назначение. Однако когда фельдфебель вручал ему предписание и проездные документы, юноша почувствовал себя обескураженным — его посылали во флотилию торпедных катеров в Киль, а Апельт рассчитывал, что его пошлют во Францию или в Норвегию. Но его оставляли на Балтийском море, где ничего особенного не происходило.

— В Киле вы долго не задержитесь: флотилию переведут в другое место, — утешил его фельдфебель. — А сейчас вам надо поторапливаться…

Куда ни обращался в Киле Апельт, все только плечами пожимали. Правда, один фельдфебель шепнул ему, что катера ушли в неизвестном направлении по строго секретному заданию. Наконец после многократных попыток Апельт все же выяснил, что флотилия отбыла в Брунсбюттель. Затем целых полдня ушло на то, чтобы выписать путевые документы и выпросить порцию обеда.

В Брунсбюттеле снова начались бесконечные расспросы, но никто не мог сказать ничего определенного.

— Я здесь уже два года не видел торпедных катеров, — сообщил приветливый офицер из комендатуры.

Окно его кабинета выходило в порт, где у пирса выстроилось целое соединение буксиров с гражданскими экипажами на борту. Хайнц решил вернуться в Киль и пожаловаться на то, что его отправили во флотилию, которой вообще не существует. Офицер посочувствовал молодому матросу, пообещал позвонить в Киль и навести справки. Охваченный гневом, Апельт вышел в приемную и стал ждать. Наконец офицер вызвал его к себе, усмехнулся и, подмигнув ему, сказал:

— Видите там буксиры? Они подбросят вас в Вильгельмсхафен.

Хайнц не понял, зачем ему следует отправляться на буксир, а еще более неприятной показалась ему ухмылка офицера. Но когда Апельт пришел к пирсу, буксиры уже отчалили, и ему снова предстояло изнуряющее ожидание в приемной. Обещания были малоутешительными. У Апельта от голода бурчало в желудке. После бесконечных объяснений интендант выдал ему немного засохшей колбасы и кусок черствого эрзац-хлеба.

Наконец вечером он сел в поезд и поехал в Вильгельмсхафен. Но там тоже никто ничего не слышал о торпедных катерах. Апельт попытался войти в порт, но его не пустили. Боцман у входа зашипел на него:

— Что, читать не умеешь? В твоих документах написано — Брунсбюттель! Торпедных катеров у нас и в помине не было. Тупой же ты, молокосос! Ну-ка, вон отсюда!

У следующего входа ему повезло: часовой не стал дотошно проверять документы и пустил Апельта в порт. Как изгнанник, он скитался вдоль пирса, спотыкался о рельсы, получал выговоры от офицеров, которых не мог приветствовать по всем правилам из-за висевшего за плечами тяжелого рюкзака.

Ничего утешительного для себя он в порту не нашел. Весь день снова прошел в безуспешном наведении справок. В довершение всего он попал в руки полевой жандармерии. Жандармы были твердо убеждены, что схватили иностранного агента, и недолго раздумывая, отправили Апельта под арест.

Лишь на следующее утро юноше устроили допрос. Он подробно рассказал о своих злоключениях в последние дни, но жандармы слушали его с недоверием и в конце допроса заявили, что тщательно проверят, соответствует ли все то, что сообщил им Апельт, действительности. Через два дня они получили подтверждение тому, что им сказал арестованный, однако не стали дружелюбнее: им приходилось отпускать пойманную рыбку в воду.

Пока Апельт находился под арестом, жандармы каждый раз вымещали на нем свое скверное настроение. А когда пришло время отпустить его, дежурный жандарм со злостью прорычал:

— Вот тебе твои документы! Провиант получишь позднее! — И сильным пинком выбросил матроса на улицу.

Скитания Апельта длились еще десять дней, прежде чем он поздним вечером добрался до указанного в путевых документах голландского портового города. У вокзала, в казарме вермахта, матросу предоставили ночлег. Но прежде чем пустить в помещение, фельдфебель спросил, нет ли у Апельта вшей, а затем, получив отрицательный ответ, указал на свободную койку во втором ярусе. Хайнц сразу же взобрался наверх и вскоре уже спал мертвым сном.