Герхард Грюммер - Скитания

Ругательства и насмешки не прекращались, особенно если Апельт в чем-то ошибался. Кривоногий боцман Керн недолюбливал молодого матроса и при малейшей провинности строго наказывал. Хайнц часто вспоминал рассказы боцмана в Штральзунде о царивших на флоте жестоких порядках: теперь он испытывал их на собственной шкуре. Правда, здесь не давали пощечин — так обычно поступали в торговом флоте, но это было единственное утешение.

Со временем Апельт ближе познакомился с членами экипажа. Лейтенанту Уве Хармсу было всего двадцать один год, и без морской формы его никто никогда не принял бы за командира катера. Обычно он носил темно-голубые тренировочные брюки с белым свитером и парусиновую рабочую обувь. Все это не являлось довольствием в военно-морском флоте. Головным убором ему служила шкиперская морская фуражка, кокетливо надвинутая на левое ухо. Своим толстощеким лицом и вечно взъерошенными волосами он очень походил на школьника, который во время каникул решил отправиться в путешествие на яхте.

Представление волновавшегося Апельта командир катера принял кивком и сразу же сошел на берег, не отдав распоряжение построить экипаж на палубе. Это было явное нарушение устава. Хармс вообще смотрел на многие вещи довольно просто. Он мало заботился о поддержании образцового внутреннего порядка на катере. Сразу после вступления в командование он запретил выстраивать экипаж на палубе, считая это устаревшей ерундой. Матросам это нравилось. Теперь они могли не утруждать себя приборкой: три-четыре ведра воды на верхнюю палубу — и все готово. Боцман Крен очень возмущался по этому поводу, но ничего не мог изменить. Однако матросы уже успели узнать своего командира и с другой стороны. Во время учений он был беспощадно строг, но люди не обижались на него и только хвалили за это, ибо чувствовали, что в трудную минуту на лейтенанта можно положиться.

Старшим по палубе был тощий, высокий как жердь Отто Шпиндлер. Его прозвали пауком, но он не обижался. На гражданке Шпиндлер работал машинистом, но еще в юности его влекло море. Он хотел увидеть мир и испытать много приключений. В 1939 году юноша добровольно подал заявление о поступлении в военно-морской флот. Это было сделано, как потом он говорил, в минуту душевной слабости. Если бы он не захотел служить, то из-за его профессии никто не призвал бы Отто Шпиндлера в армию.

Вначале он приложил немало усилий, чтобы как можно быстрее дослужиться до боцмана, но флотская муштра навсегда отбила у него любовь к морю. И когда матросу Шпиндлеру предложили поступить в морское офицерское училище, он наотрез отказался. Еще три месяца такого изнурительного обучения казались ему слишком дорогой ценой за золотые галуны и высокое денежное содержание. Недавно Отто повысили до обер-ефрейтора, и он по этому поводу шутил, что достиг потолка.

Важным человеком в экипаже считался сигнальщик ефрейтор Хайниш. Он нес службу на ходовом мостике и был в курсе всех происходивших на борту катера событий.

Боцман Керн очень любил командовать и всюду совал свой нос, но обладал очень скудным запасом технических знаний и часто попадал впросак. До службы на флоте у него не было никакой профессии, и он перебивался случайными заработками. Керн отличался только образцовым личным поведением. Это отметил еще его первый, очевидно лишенный здравого смысла, командир, когда направил Керна в морскую школу и тем самым помог ему стать боцманом. Эту должность Керн занимал уже два года и по всем признакам должен был остаться боцманом до конца своих дней.

Торпеды обслуживал Пауль Фразе, часовых дел мастер из Вюртемберга. Фразе был идеальным торпедистом, лучше его никто не мог обращаться с этим сложным и чувствительным вооружением. Недаром девиз его гласил: «С торпедами нужно обращаться так же нежно, как и с молодыми девушками».

Ему не требовались ни советчики, ни помощники. Но Керну хотелось давать всем указания, и вот однажды он попытался поучать Фразе. Тот не выдержал и спокойно, но категорично возразил:

— Вы же в этом ничего не понимаете, боцман.

Керн пришел в бешенство:

— Что вы себе позволяете! Это невыполнение приказа! А потом, что за обращение? Почему вы не говорите мне «господин боцман»?! — И он тотчас же направился к командиру с рапортом.

Хармс хладнокровно выслушал боцмана и сказал:

— Такого торпедиста мы больше никогда не получим. А тупоумных унтер-офицеров, таких, как вы, на флоте хоть пруд пруди. Они расплодились, как тараканы на запущенном корабле. — И он выдворил Керна.