Герхард Грюммер - Скитания

Как-то незадолго до выхода в море Шабе пришел к матросам и между прочим сказал Герберу:

— Принеси-ка на мостик компасный ключ из машинного отделения.

Но старший по палубе не на того напал. Гербер знал, что компасного ключа не существует вообще. Ухмыляясь он парировал:

— Мне очень жаль, обер-ефрейтор, но его только что взял старший рулевой!

На этот старый трюк, который был испытанием для каждого новичка, попался Фогель. Обливаясь потом, он притащил из машинного отделения заржавевший гаечный ключ.

— Это не тот, — сказали ему. — Нам нужен ключ для жидкостного компаса, а не для гирокомпаса.

Фогель снова отправился в машинное отделение, и игра продолжалась на потеху бывалых матросов…

Точно в двенадцать на баке накрыли обед. Бобы со свининой. Кисло-сладкие, безвкусные. Гербер был голоден и с жадностью набросился на поданное ему кушанье. Вскоре ему попался темно-коричневый овальный предмет. За кусочек мяса его принять было невозможно, и Гербер отодвинул его в сторону. Другие матросы тоже спокойно вылавливали такие овальные кусочки из своих мисок и, откладывая их в пепельницу, продолжали есть дальше.

— Тараканы, — сухо заметил Шабе. — Эти милые насекомые населяют каждое судно между Гамбургом и Гаваями. Ничего не поделаешь.

У Гербера после этих слов пропал аппетит. Так продолжалось несколько недель, прежде чем он смирился с тараканами.

Фамилия старшего по палубе писалась и произносилась так же, как слово «таракан». А потому никто на борту судна не использовал его в речи. Старались прибегнуть к синониму, чтобы не навлечь на себя гнева Шабе, который не принимал никакого юмора на это счет. Ну а тех, кто осмеливался шутить, обер-ефрейтор нещадно бил. У некоторых матросов зияли во рту безобразные дыры — это была работа Шабе.

После обеда все пошли отдыхать. Герберу же предстояло нести вахту до четырех. На других кораблях тоже воцарялась тишина, и порт оживал только к трем часам.

На безоблачном небе жарко пекло солнце. Гербер с автоматом через плечо ходил вдоль пирса. Здесь уже совсем наступило лето, а на Штральзунде только цвела сирень. Порт не радовал Гербера. Краны стояли без движения, шлюз пустовал. Герхард впервые ощутил, как томительно долго тянутся четыре часа вахты. За все это время около порта появилась лишь одна конная упряжка. Она прогромыхала по разводному мосту и исчезла на другой стороне гавани среди пригородных вилл. Это, вероятно, был Сен-Серван, соседний город. До оккупации там базировались французские миноносцы. На одном из холмов Герхард заметил несколько выкрашенных в белый цвет зданий. Очевидно, в них размещался госпиталь. «С этого холма, — подумал он, — наверняка открывается прекрасный вид на город». И сразу вспомнил о том, как вместе с друзьями поднимался на башню в Штральзунде. При мысли о друзьях Гербер почувствовал себя одиноким и покинутым.

Постепенно Герхард Гербер вошел в ритм жизни, заведенный на тральщике. Дни тянулись размеренно, и казалось, что война не коснулась Сен-Мало.

Члены экипажа нагло отлынивали от работы. В этом плане больше всех отличался Шабе. Утром он занимался графиком дежурств, в обед распределял за столом порции мяса. Этим, собственно говоря, и ограничивался круг его обязанностей. Приказы Шабе исполнял очень неохотно. Его отношение к военной службе определялось, с одной стороны, инстинктом самосохранения и чрезвычайно развитой ленью, а с другой — отсутствием всякого честолюбия. Он умел избегать любой неприятности, уклоняться от любого поручения. Когда барометр настроения у Кельхуса показывал на «бурю», что очень редко случалось с этим добродушным и покладистым человеком, Шабе всегда находил какой-нибудь предлог, чтобы уйти в увольнение. Причины, которые он выискивал, было трудно проверить. Боцмана он обманывал без зазрения совести. «Чем бесстыднее, беспардоннее, тем правдоподобнее» — таков был его девиз. Когда его как старшего по палубе назначали ответственным за какое-нибудь мероприятие, он всегда увертывался от него, находя массу отговорок. «Кто служит на флоте и не умеет прибегать к хитрости, тот непригоден для моря, и его надо списать в пехоту» — этот вывод был его твердым убеждением.

Типы, подобные Шабе, очень часто встречались среди унтер-офицеров. Их на флоте называли «лордами». Многие старые члены экипажа считали Шабе образцом для подражания, но им никогда не удавалось сравняться с ним. Правда, они походили на него в одном — в умении перекладывать все неприятные работы на подчиненных. К числу последних принадлежал и ефрейтор машинного отделения Хансен.