Герхард Грюммер - Скитания

Люксембуржец взял на себя и эту миссию. Он набрал через своих доверенных лиц по различным блокам двадцать человек, желавших подзаработать, и выпустил их через забор, договорившись, что они будут работать в каменоломне, естественно, за плату «лагерными знаками». Сам же он получил некоторую сумму в твердой валюте.

Во время работ двое военнопленных получили телесные повреждения. Это, однако, нисколько не обескуражило Люксембуржца. «На войне такое случалось каждый день, — последовал циничный комментарий. — Вы же сами изъявили желание поработать здесь».

На следующий день один из лоточников был жестоко избит в ближайшем поселке. Его доставили в лагерь на санитарной машине. Виновных не обнаружили. Ими были несколько безработных, которым сначала предлагали вести работы по перешитию железнодорожной ветки. Будучи членами профсоюза, они поручили ведение переговоров с владельцем своему руководству. Переговоры эти были сорваны, поскольку Люксембуржец взялся за работу по заниженным ставкам. Происшествие с лоточником не произвело на него никакого впечатления. Подобное входило в калькуляцию делового риска. То, что это коснулось маленького человека, он находил вполне нормальным. Сами боссы благоразумно оставались в тени.

Конечно, капитан Хомвуд знал, что происходит в лагере. Он несколько раз подавал письменный рапорт о положении дел, но начальство не обращало на это никакого внимания.

Хомвуд, собственно, и не был настоящим капитаном. Он подписывался «капитан и к.м.», что было сокращением от слова «квартирмейстер». Будучи на самом деле казначеем, а не квартирмейстером лагеря, он пользовался этим для поднятия собственного авторитета. Капитаном в Великобритании мог стать только кадровый военный, произведенный в офицеры после окончания высшего учебного заведения или военного колледжа. Те же, кто дослужился до этого звания с сержанта, пользовались сокращением «и к.м.».

Гербер был вынужден признать, что англичане своей системой субординации превзошли даже немцев, для которых дискриминация офицеров, не имевших высшего образования, была обычным делом. Комендант решительно не терпел таких офицеров. Поэтому то, что докладывал Хомвуд, отправлялось непрочитанным в корзинку для бумаг.

Коммерческая деятельность в лагере принимала все больший размах. Даже англичане заходили в бараки, вели переговоры с партнерами и делали заказы. Не прекращалась и деятельность, связанная с бывшим складом снабжения армии США. Так, токарный станок, входивший когда-то в оснащение американской танковой дивизии и предназначавшийся для ее мастерской, был украден со склада и вместе с запчастями переправлен в ближайший населенный пункт. Стоимость его составила триста фунтов. Боссы «оприходовали» эту сумму, заявив, что она поделена между многими участниками операции.

В один прекрасный день пленным официально разрешили иметь при себе английские деньги. Теперь они могли поехать в город на автобусе, выпить кружечку-другую пива, сходить в кино. Тем, кто владел приличными суммами, были доступны и другие развлечения.

Лагерь регулярно посещал представитель международного Красного Креста. В его обязанности входил контроль за соблюдением положений Женевской конвенции. Для проформы он заглядывал на кухню, в медпункт, беседовал с комендантом. Все это, однако, занимало лишь незначительную часть его времени. Швейцарец был деловым человеком, чему и посвящал свое основное время. Его поездки оплачивались организацией, и он использовал их для того, чтобы улаживать свои многочисленные коммерческие дела как с крупными, так и с мелкими партнерами. Люксембуржец, например, снабжал его большими партиями дефицитного товара. Национальные различия в подобных делах никакой роли не играли.

Экономическая активность в лагере явилась отражением того, что происходило в большом мире. В Западной Германии деловые люди почувствовали новые дуновения. Они стремились возобновить свои прежние связи и продолжить то, что было прервано в 1939 году.

Гербер говорил об этом с Рольфом Ульбертом. Темой послужила кража станка. Ульберт отреагировал довольно пессимистично:

— Тут уж ничего не поделаешь. Виной всему коррупция лагерного руководства. Такое творится не только здесь. В Германии совершаются дела и почище!

С большим трудом Гербер скрыл свое разочарование. Ульберт за последнее время сильно изменился. Он стал ко всему равнодушным и старался ни во что не вмешиваться. Их откровенные беседы отошли в прошлое.