Герхард Грюммер - Скитания

Во время охотничьего сезона господа ежедневно выезжали верхом в сопровождении огромной своры собак. Егеря в ливреях с охотничьими рожками на перевязи входили в группу сопровождения. Охотились загоном, что во многих странах Европы было уже давно запрещено. В Великобритании же это разрешалось. Опять священная традиция!

Находясь на дорожных работах, Гербер наблюдал за проезжавшим мимо них высокопоставленным обществом. Несколько рабочих, прилегших было отдохнуть на обочине, немедленно вскочили, сняли фуражки и низко поклонились. За это один из егерей бросил им трехпенсовую монету, что на немецкие деньги составляло один пфенниг. Пленные, наблюдая эту сцену, ухмылялись.

Харальд Кройцман знал, как всегда, больше других: лорд нарезал свои сельскохозяйственные угодья на большое количество участков и раздавал их в аренду. Это приносило ему больше денег и было связано с меньшими заботами и хлопотами, чем ведение собственного хозяйства. В неурожайные годы многие арендаторы не могли заплатить арендной платы и становились должниками лорда. Чтобы хоть как-то отработать долги, они трудились на дорожном строительстве. Кто должным образом не ломал шапку, мог завтра же распроститься с арендуемой им землей. Защиты искать было не у кого. Арендаторы не объединялись в профсоюзы и были не способны бороться за свои права.

Когда Гербер возмутился, Кройцман объяснил ему, что социальные отношения в больших поместьях Восточной Пруссии, Померании и Мекленбурга не намного лучше. Гербер не хотел этому даже верить, и Кройцман прочитал ему целую лекцию о капиталистической системе эксплуатации и классовой борьбе.

В непосредственной близости от лагеря находились большие склады, в которых размещалось самое различное военное имущество. Эти склады являлись в свое время базой снабжения американской армии. После окончания войны США продали за бесценок все это имущество Великобритании. И вот теперь в Лондоне пытались найти покупателей для этого товара.

Искали по всему свету. Какой-то господин из Латинской Америки закупил два вагона касок, уполномоченный из Цейлона — десять машин для создания взлетно-посадочных полос. Складские помещения и открытые площадки пустели на глазах. Только наполовину заржавевший танк «Черчилль» неудачной конструкции оставался на месте.

Пленным приходилось работать на этих складах. Едва только высвобождалось какое-нибудь помещение, как из других складов, размещавшихся по всей Великобритании и подлежавших закрытию, сюда поступало новое имущество. При подготовке товара к сбыту, естественно, не обходилось без «предварительной обработки», как это было принято называть на морском жаргоне.

Английских часовых ничто не волновало. Они по большей части отсиживались в караульном бараке, играли в карты, пока не истекало время их пребывания на посту. Чем занимались пленные — было для них безразлично. Это-то и способствовало расцвету торговли. Постепенно ассортимент торговли все увеличивался. Если, скажем, какая-то группа приходила к согласию, то в соседний населенный пункт снаряжалась автомашина с комплектом покрышек. На складе точным учетом никто не занимался, и хищение оставалось незамеченным. «Мы растащим империю томми за их спиной», — таково было наиболее популярное выражение в лагере.

Однако на подобные трюки отваживались немногие. В результате своих проделок они получали на руки кругленькую сумму в твердой валюте. На них они могли — правда, поначалу с некоторым риском — приобрести по сходным ценам за пределами лагеря дефицитные вещи, которые выгодно перепродавали на «лагерные знаки».

Обер-ефрейтор Зайдель принимал в таких операциях самое активное участие. Он по-прежнему числился клерком в лагерном управлении, имел доступ ко многим документам и мог своевременно предупредить своих компаньонов, если тем угрожала какая-либо опасность. Для Гербера оставалось загадкой, каким образом Зайдель держался на этом посту, поскольку там было необходимо знание английского языка, а он же знал лишь несколько слов.

Крупные операции проворачивал некий Буланже родом из Дюделингена. С ним можно было объясняться как по-немецки, так и по-французски. Многие называли его Люксембуржец. Во время войны Буланже служил в дивизии СС «Рейх» и принимал участие в сожжении Орадура. У себя на родине он числился в списках разыскиваемых военных преступников и коллаборационистов, но военное министерство Великобритании не обращало на это никакого внимания и не помышляло даже о его выдаче.