Богдан Сушинский - Батарея

– За этим дело не станет.

– Кстати, знаешь, кто навел меня на мысль о теме исследования?

– Уж не командующий ли Дунайской флотилией контр-адмирал Абрамов?

– Почти угадал. Начальник штаба флотилии.

– Капитан второго ранга Григорьев?

– Точно. Пока суда флотилии приводили себя в Одесском порту в порядок после перехода с Дуная, он в портовой библиотеке за подшивки газетные засел, интересовался, что о действиях их флотилии писала пресса. Но ты же знаешь, что контрразведка всегда усиленно интересуется каждым, кто хоть чем-либо усиленно интересуется.

– Иначе, чего она стоила бы, такая контрразведка?

– Вот тогда я узнал, что у него мечта – написать после войны документальную книгу о фронтовой судьбе своей флотилии. Кому, если не начальнику штаба, знать, что там, на Дунае, происходило на самом деле? Кстати, о тебе, комбат, он вообще отзывался как о боге войны.

– Наверное, как всегда, преувеличивал. Не зря же в писатели подается.

– Да нет, непохоже, чтобы преувеличивал; на факты опирался. Узнав, что совсем недавно я окончил военную аспирантуру и завершаю работу над диссертацией, Григорьев отрубил: «О чем бы ты на военную тему ни писал, после нынешней войны все твои данные и постулаты неминуемо устареют и будут неактуальными. Поэтому мой тебе совет: изучай боевое взаимодействие флота с частями морской пехоты. Вот это действительно может заинтересовать командование на предмет грамотной организации этого самого взаимодействия, его практической отдачи». Словом, вот так вот, други мои походные…

– Отдельным разделом вашего исследования может стать взаимодействие судов флота с береговыми батареями, поскольку мы, артиллеристы береговой службы, тоже своего рода подразделение морской пехоты и находимся в подчинении военно-морской базы.

Райчев удивленно взглянул на комбата, и тут же лицо его эвристически просветлело:

– Послушай, комбат, а ведь это же мысль!

– И не сомневаюсь, что «мысль». На примере одной только нашей батареи сколько всего нарыть можно будет. Кстати, у меня есть еще одно, не менее интересное предложение. Точнее, сразу два…

– Уже покупаю. Не торгуйся, выкладывай…

– Первое: нужно оставить команду «Кара-Дага» в моем подчинении, в виде роты прикрытия береговой батареи. Второе: нужно вернуть батарее хоть какое-то прикрытие. Понятно, орудия пусть остаются в порту, но верните хотя бы две четырехствольные пулеметные «спарки». Зенитные, имею в виду.

Только теперь, да и то не сразу, капитан третьего ранга вспомнил, ради чего прибыл сюда. Сначала он удивленно взглянул на комбата, затем перевел взгляд на моряков, сгрудившихся вокруг Лапинского, и своих, перенесенных с судна погибших товарищей, и удивленно произнес:

– А вы чего все ждете, други мои походные?! Капитан Лапинский, вы что это за митинг здесь устроили?! Ждете, когда налетит новая волна штурмовиков и начнет топить мои катера?! Быстро погружаться на сторожевик! Вместе с погибшими, естественно; где-нибудь на рейде предадим их морю, как велит обычай.

– Но мы ведь… изъявили желание остаться здесь, – молвил Лапинский, удивленно глядя на Гродова: дескать, что ж ты не сообщил прибывшему командиру о нашей воле? Чтобы стать ротой морской пехоты и мстить за судно.

– А у меня приказ, други мои походные, всех вас доставить в порт! Всех уцелевших! И точно такой же приказ вы получаете сейчас от меня. А уж превратят вас в подразделение морской пехоты или же посадят сменным экипажем на затонувшую подводную лодку – это будет решать командование флота. Так что на всю погрузку вам – десять минут!

Райчев оглянулся на комбата, вспомнил, что тот тоже просил оставить этих гражданских моряков у себя на батарее, и красноречиво развел руками:

– Понимаю: приказ, – коротко и без обиды признал его правоту капитан.

– Но там, – указал Райчев перстом в направлении Одессы, – я обязательно доложу, что такое желание команды «Кара-Дага» – сражаться на виду у остова своего погибшего корабля – проявилось. И что ты, капитан, категорически «за». Ну и, понятное дело, похлопочу относительно зенитных «спарок».

– Не сомневаюсь, что доложите и будете хлопотать.

Уже поднимаясь последним на сторожевик, капитан третьего ранга осмотрел остающихся на берегу бойцов батареи и, обращаясь к Гродову, прокричал:

– К слову, сам готов возглавить батальон морской пехоты и даже желание такое высказывал. Однако там, наверху, сказали: «Твоя очередь „отсиживаться“ в окопах еще придет. Причем вместе с нами». Вот так-то, други мои походные!