Богдан Сушинский - Батарея

– Неподалеку от села я оставил трех наших бойцов: радиста и двух наблюдателей-корректировщиков. Но боюсь, что долго в своем укрытии они не продержатся. Да и вообще надо бы ударить прямо сейчас, на рассвете, пока эти румынские дуэлянты не зарылись в землю и не осмотрелись.

– Тогда чего ждем? Поднимай батарею по тревоге, и сразу же: «орудия – к бою!»

Ориентиры действительно оказались хорошо пристрелянными, поскольку сориентированная относительно них береговая батарея уже тремя первыми, пристрелочными снарядами накрыла расположение машин, которые доставили вражеские орудия к лиману. Слегка откорректировав огонь каждого орудия, сержант Жодин прокричал в эфир:

– А теперь предлагаю беглым, по четыре снаряда на орудие, пока они окончательно не пришли в себя. Тем более что рядом расположилось какое-то подразделение с несколькими подводами, а на окраине села появились три палатки.

– В таком случае внимательно подсчитывай вражеские потери, комендор, – ответил Гродов. – Смотри не сбейся. Понимай, что это уже не снаряды, а медали ваши под небесами пролетают.

После беглого артналета корректировщики осмотрели в бинокли то, что оставалось от некогда грозной батареи, и, вновь подкорректировав огонь, попросили еще по снаряду на орудие [25].

– Ты что это, комбат, флотским парням моим, по ту сторону лимана окопавшимся, спать не даешь? – послышался в трубке озабоченный голос полковника Осипова.

– Потому что нечего передовую в приморский курорт превращать.

– Побойся бога, им завтра целый день румын остепенять, а ты…

– Тогда извиняюсь, ошибочка вышла. На самом же деле эта ранняя побудка была рассчитана только на румын. Прикажите своей разведке выяснить, что там осталось от батареи тяжелых орудий, которую враг пытался расположить на северо-западной окраине Старых Беляров. Пусть моих корректировщиков подстрахует.

– От тяжелой батареи на окраине? – озадаченно переспросил командир полка морских пехотинцев. – Странно. Почему не слышал о таковой? Сейчас я этим бездельникам от разведки сам побудку устрою.

Утром, когда группа Жодина благополучно вернулась в расположение батареи и Гродов уже был занят другими хлопотами, вновь позвонил Осипов.

– Отсыпаешься, комбат?

– Жду обещанного вами звонка. Что там сообщают ваши «бездельники от разведки»?

– Что ты действительно был прав, капитан. Разговорчивый «язычок», которого они сумели добыть, подтверждает: батарея у Старых Беляров появилась поздно вечером. И рассчитана она была на то, чтобы подавить твои орудия, а затем вскрыть мою линию обороны.

– Это понятно: румыны спят и видят, как бы моих комендоров укротить.

– Но ближайшая задача всей этой белярской группировки – сбросить моих пехотинцев в море или хотя бы для начала прервать связь основных наших сил с левобережными подразделениями по григорьевской дамбе.

– Но я так и не понял, товарищ полковник, батарея эта вражеская «была» или все еще есть?

– Какое там «есть»?! Кучи железа да приятные воспоминания. Видно, придется им самому Антонеску на тебя пожаловаться.

– Вот теперь все прояснилось.

– Тогда, на булдынской дамбе, ты их очень красиво переиграл. Пленный признает это. Всего один артналет, а потерь вражеских – как после крупного сражения. Уверен, что когда-нибудь исследователи войны эту операцию изучат и опишут.

– Мы люди щедрые, скрывать секретов своих не станем.

– Но ты обратил внимание на показания пленного?

– Упоминание о дамбе?

– То-то же: о дамбе! Сейчас румыны и немцы опять нацелились на григорьевскую, ту, что у самого моря, перемычку, соединяющую насыпью две косы. Как считаешь: извлекли они для себя хоть какой-то урок из побоища на булдынской дамбе или же стоит еще раз применить тот же прием?

– Гадать, извлекли или не извлекли, не будем, это покажет бой. А вот применить тот же тактический ход – еще как стоит! На любой дамбе условия артиллерийской блокады одинаковы. Мы отработали их почти до идеала, так почему должны теперь отказываться от них? Если противник по ходу начнет хитрить – тут же перестроимся.

– Справедливо, – признал полковник.

– Конечно, на месте румынского командования я бы немедленно изменил тактику форсирования дамбы. Сначала использовал бы метод десанта с постепенным расширением плацдарма на западном берегу. А затем уже перебрасывал бы подкрепления отдельными, до роты, подразделениями; причем в быстром темпе и в пешем порядке. Но почему я должен думать за румынских офицеров, этих наглых, мало чему пока что научившихся обалдуев?!