Богдан Сушинский - Батарея

– Только не надо спрашивать, от кого я узнала об этом командире береговой батареи.

– И не собираюсь спрашивать, потому что интересует меня как раз не это.

– А что же?

– Ты не просто слышала об этом комбате от полковника Бекетова и майора Райчева, но и не раз побывала с ним в постели. Я сугубо по-женски чувствую это.

– Ну зачем же так опошлять? – брезгливо поморщилась Терезия.

Однако баронесса куда больше доверяла ее загадочной, щедро приправленной ироническим высокомерием «улыбке Джоконды», нежели словам.

– Я так и думала… – подытожила она собственные сомнения. – Впрочем, сейчас не время играться в соперницы. Ты веришь в то, что мужчина может не только до лютой вражды разъединять влюбленных в него женщин, но и до спасительной дружбы объединять их?

– Возможно, мы окажемся первыми, кого такой мужчина способен был искренне объединить. Причем во имя взаимного спасения.

– Последние сведения, полученные о Гродове, касались его недавнего десанта на румынский берег Дуная, во время которого он командовал батальоном морских пехотинцев. А еще утверждают, что затем он был назначен комендантом плацдарма. Но тогда же мне сообщили, что он погиб, – она с надеждой взглянула на Терезию и решительно покачала головой. – Я в это не поверила.

Валерия только недавно вернулась из фронтовой командировки к Аджалыкскому лиману, поэтому прекрасно знала, что Гродов жив, здоров и командует своей батареей. Однако, запуская этот «пробный шар», она, во-первых, пыталась выяснить, известно ли об этом ее вояже полковнику Бекетову, а во-вторых, надеялась выведать хоть что-нибудь новенькое о своем «степном бомбардире», как она порой называла про себя капитана береговой службы.

– Капитан все еще жив и снова командует своей батареей. За бои на плацдарме он награжден каким-то орденом и, кажется, медалью «За отвагу». Хотя могли бы расщедриться и на звание Героя.

– Могли бы. Еще расщедрятся. Когда я узнала из румынских сводок и рассказов очевидцев, как именно Гродов воюет, то еще раз убедилась, что это классический «человек войны».

– Человек войны? Таких «человеков» мне пока что встречать не приходилось.

– То есть ты другого мнения о нем как о солдате?

Терезия загадочно улыбнулась:

– Зато мы навсегда останемся одинакового мнения о нем как о мужчине.

– Может быть, может быть, – ответила ей Валерия той же улыбкой. И тут же, без какой-либо паузы, резко, жестко спросила: – Волчица знает, что ты служишь в контрразведке флота?

– У вас оригинальный метод допроса, баронесса.

– Так знает или нет?

– Скорее она считает меня обычной крестьянкой, некогда завербованной румынской разведкой, а теперь используемой для того, чтобы переправить ее за линию фронта.

Баронесса уже ступила несколько шагов по направлению к дому, однако, услышав это признание, остановилась и, резко запрокинув голову, как делают близорукие люди, когда стремятся получше разглядеть интересующий их объект, воинственно улыбнулась:

– Тебя – обычной крестьянкой? Тут она решительно не права. В крестьянки ты, милейшая, никак не годишься.

– Может быть, потому, что успела закончить агрономическую, а затем и фельдшерскую школу?

– Не в этом дело, хотя похоже, что по медицинской линии мы коллеги. Вовсе не в этом. В театральном мире существует такое понятие – «амплуа актера». Так вот, ты, милейшая, появилась здесь совершенно не в том амплуа, какое тебе отведено и предначертано.

– Неужели так плохо играю?

– Отбросим пустые словеса. Какова цель твоего появления здесь на самом деле?

Терезия задумчиво взглянула на реку, где, сидя в лодках, румынские солдаты тянули небольшой невод. Они явно были чем-то встревожены, а чем именно выяснилось из разговора, который они вели с солдатом, остававшимся на узкой, далеко заползавшей в реку песчаной косе, скорее всего, старшим по чину. Весь улов их был испорчен тем, что в сетях оказался, очевидно, пригнанный откуда-то из верховий труп немецкого солдата.

– Я же вас предупреждал, – кричал тот, что оставался на косе, – что ловить сейчас бессмысленно: вместо карпов – одни трупы! Даже есть эту рыбу сейчас противно!

Терезии вспомнились родные берега Дуная. Казалось бы, какая разница: тут река – там река, одинаковые ивовые островки, одинаковые косы; так ведь нет же, все-таки проявляется некое чувство отчужденности.

– Так какова цель твоего появления здесь, Мария-Терезия? – напомнила о себе баронесса.