Богдан Сушинский - Батарея

…Это было какое-то странное свидание. В первую же минуту женщина неуклюже извинилась за то, что принудила его к встрече, а Дмитрий столь же неуклюже пытался доказывать, что пришел к ней не по приказу, а всего лишь воспользовался советом полковника и адресом, который тот дал.

– Наверное, ты всячески пытался вытравить меня из памяти, – мяла она в руках платочек, уголки которого вышивала, пытаясь чем-то заполнить минуты ожидания, – и правильно делал. Сама не знаю, что мне взбрело в голову – тревожить тебя… Может, потому и взбрело, что слишком уж затосковала. Хотя и понимаю: времена сейчас такие, обреченные… Словом, не для изысканных нежностей.

– Но ты оказалась достаточно мудрой женщиной, чтобы не поддаться этой самой «обреченности времен», – с мягкой улыбкой поддержал ее Дмитрий.

– Просто однажды вечером я поняла, что панически боюсь потерять тебя. Страх смерти стал отступать перед страхом остаться без тебя.

– Я тоже часто вспоминаю о наших встречах, там, на румынском берегу, – Гродов почувствовал, что признание должно было представать более чувственным, трогательным, однако решиться на него не мог.

– Потому что на самом деле это был не румынский, а наш с тобой берег.

– …О встречах на том, на «нашем» берегу.

Они еще долго говорили о чем-то совершенно отвлеченном от того, что свело их здесь, – о том, как после отхода войск с дунайских рубежей добирались до Одессы, о вестях с передовой, о жизни в осажденном городе.

Но о чем бы ни говорила Терезия, она то и дело хватала капитана за руки и, виновато заглядывая в глаза, произносила какую-то загадочную фразу, смысла которой он так и не смог уловить: «Не моя вина, что все складывается именно так, капитан, не моя… Возможно, когда-нибудь ты все поймешь. Разве что ни о чем не узнаешь».

Единственное, что Дмитрию было понятно, – что все эти ее страхи были как-то связаны с предстоящим рейдом за линию фронта. Но Дмитрий помнил жесткий приказ полковника: лишних вопросов не задавать! При том что он очень опасался, как бы задание Терезии каким-то образом не было связано с деятельностью баронессы Валерии.

И лишь когда, взглянув на часы, Терезия выяснила, что до конца их встречи осталось всего пятнадцать минут, они испуганно и в то же время виновато взглянули друг другу в глаза и, не раздеваясь, бросились в кровать, чтобы так же, не раздеваясь, до грубости неуклюже, наброситься друг на друга.

– Это все… война, – с трудом переводя дыхание, проговорил Гродов, когда страсти немного улеглись.

– Неправда, война здесь ни при чем, – неожиданно возразила Терезия. – Даже если бы этой войны не было, мы вели бы себя точно так же. И точно так же у нас вечно не хватало бы времени.

– Тоже верно.

– Разве ты не понимаешь, что, не будь войны, каждый из нас так и оставался бы на том, на… своем берегу?

– И все же… Не мы виновны в том, что оказались в подобных условиях. Для нас теперь главное – продержаться. Не потерять друг друга и… продержаться.

– Но получается так, что мы должны быть признательны войне.

– Даже признательны?

– Если бы не война, мы так и остались бы – каждый на своем берегу.

– А что, в самом деле. Как любит говаривать в таких случаях полковник Бекетов, ход мыслей у тебя правильный.

– Правильный, говоришь? – несмело, растерянно улыбнулась Терезия. – Все было бы правильнее и значительно проще, если бы я не знала о существовании некоей баронессы Валерии.

– Мне-то казалось, что война избавляет нас от ревности, как от лишней траты времени и нервов.

– Не избавляет, как видишь, ни от любви, ни от зависти.

– И ты многое знаешь о баронессе Валерии?

– К сожалению, многое.

– Тогда признайся хотя бы самой себе, что повода для ревности у тебя нет.

– Так ведь призналась же, – вздохнула задунайская казачка, уткнувшись в грудь капитану.

– И что?

– Не помогает, как видишь, – по-детски всхлипнула она, пожимая плечами. – Хотя и стараюсь.

Только теперь он понял, чем отличались его отношения с баронессой от тех, которые неспешно развиваются с Терезией. На всех стадиях отношений баронесса умела держать некую дистанцию. Возможно, это проявлялось потому, что Валерия представала перед ним то в роли «приманки» полковника Бекетова, маскирующейся под загадочную незнакомку, то в роли инструктора по радиоделу или рассекреченного офицера контрразведки. При том что приходилось скрывать еще и свою принадлежность к германской разведке.