Богдан Сушинский - Батарея

Он не исключал, что первоначально отряд этот предназначался для другого сектора или же для пополнения 1-го полка морской пехоты, однако в последнюю минуту командующий решил изменить его назначение. Важен был сам результат: теперь ему требовалось стрелковое подкрепление.

Хотя Гродов был младшим по званию, командир этого отряда майор Денщиков [42]по всем правилам доложил, что отряд добровольцев численностью в двести пятьдесят бескозырок, сформированный из экипажей погибших судов, прибыл для защиты береговой батареи и поступает в распоряжение ее командира.

– Что, действительно добровольцев? – поинтересовался комбат. Он встретил майора у подножия холма, на котором располагался центральный командный пункт, а весь его отряд был задержан постом взвода охраны и на время отведен к причалу.

– Так точно. Одна часть моряков из этого «матросского резерва утопленников», как они сами себя называют, ушла на пополнение военных корабельных команд, которые каждый день несут потери, другая влилась в команды судов гражданского флота, которые тоже поставлены теперь под военный флаг. Однако больше всего моряков, спасшихся с погибших кораблей, попросились в морскую пехоту, чтобы с оружием в руках сражаться с врагом, причем теперь уже лицом к лицу.

Распорядившись, чтобы Лиханов срочно созвал командиров всех подразделений берегового укрепрайона в кают-компании батарейного комплекса, комбат велел майору спуститься в потерну, а Косарину приказал по наземной тропе провести отряд во главе с заместителем командира в район наблюдательного пункта противотанковой батареи.

– И что, сформировали ваш отряд специально для того, чтобы придать моей береговой батарее? – спросил капитан, когда майор с удивлением осмотрелся в корабельной башне командного пункта.

Но, вместо того чтобы сразу же ответить комбату, Денщиков увлеченно поинтересовался:

– Да вы что здесь… целый крейсер под землю загнали и бетоном «пришвартовали».

– Почему это… целый крейсер, товарищ майор?

– Давайте упростим наши обращения до просто: «капитан» и «майор», чтобы не столь официально. Разве что во время объявления приказа… Когда старшего по званию подчиняют младшему, это всегда порождает определенные неудобства в обращении и вообще в отношениях. Хотя, как вы успели заметить, лично у меня подобное подчинение никаких комплексов не вызывает.

– Условие принимается, майор.

– Вы не станете отрицать, капитан, что мы находимся сейчас в боевой рубке корабля, причем старинного?

– Точно, мы находимся в башне, снятой с русского линейного корабля «Императрица Мария», потопленного германцами в бою еще в далеком 1916 году. Кстати, только что вы подали прекрасную идею, майор: в подземельях, в которые мы сейчас спускаемся, спокойно можно было упокоить в камне и бетоне какую-нибудь канонерку, оставив на поверхности только орудийную палубу и стереотрубу.

– Или же врыть сюда подводную лодку с перископом.

– … Чтобы не морочить себе головы с наземными и подземными казармами, а также с многочисленными рубками и хозяйственными отсеками, – завершил этот замысел Гродов.

– Однако что с отрядом: как он все-таки появился, каковым было его истинное назначение?

– Насколько мне известно, он должен был стать костяком одного из батальонов новой бригады морской пехоты, но с бригадой у командования не получилось: все подразделения, которые удавалось формировать и вооружать, тут же приходилось отправлять в виде пополнения в те части, которые уже сражаются в виде отдельных батальонов морской пехоты.

– Понятно, о том, что вы поступаете в мое распоряжение, вы узнали только сегодня…

– Буквально два часа назад, хотя мы были уверены, что нас вольют в полк морской пехоты Осипова, и тогда вяжи узлы…

– Короче, все, как я и предполагал… – остался доволен своими расспросами Гродов.

Майор удивленно взглянул на комбата и великодушно пожал плечами: дескать, какое это имеет значение, с какой целью нас формировали? Главное, что теперь мы здесь.

В потерне было влажно и прохладно. Идти порой приходилось почти по щиколотку в грунтовой воде, тем не менее казалось, что ревматическая сырость, которая здесь царила, ниоткуда не появлялась и никоим образом исчезнуть не могла, поскольку давно стала климатической сущностью этого подземного мира, угнетающе действующего на любого пришельца. Вот и сейчас, чем глубже они спускались под землю, тем шаги их становились приглушеннее, а неофит батареи майор Денщиков – молчаливее и замкнутее. Впрочем, Гродова это уже не удивляло, так вели себя почти все, кто попадал в потерну впервые.