Богдан Сушинский - Батарея

– Пополнить уже вряд ли удастся. Считаю, что при нынешней фронтовой ситуации, а также ситуации с горючим в целом в оборонительном районе это почти нереально. А вот за то, что контролируешь запас, хвалю.

– И все же надо бы командованию поплакаться, – посоветовал Дробин.

– Вы что, зимовать в этом подземелье собираетесь, товарищ самый главный технолейтенант? – въедливо поинтересовался его вечный оппонент Кириллов.

– Даже когда мы все отсюда уйдем, батарею без охраны не оставим, так что ты, младшой, готовься.

Гродов знал, что следить за незлой перепалкой этих двух комвзводов – сплошное наслаждение, во время нее такие перлы словесные возникают, что заслушаешься, однако вынужден был обоих поставить на место.

Отпустив командиров, комбат, как и обещал, удовлетворил любопытство майора тем, что провел его по трем орудийным дворикам. Поскольку железобетонные створки над ними были закрыты, создавалось впечатление, что они и в самом деле продвигаются по какой-то огромной, странноватой конструкции, подводной лодке с тремя ходовыми рубками.

– Как же мы допустили, что такой мощный батарейный комплекс оказался почти на самой передовой, да к тому же не обеспечили его оборону системой дотов, противотанковых заграждений и прочими инженерными премудростями?

– Сейчас не время задавать подобные вопросы, майор, – сухо и слегка резковато осадил его комбат. – Особенно важно, чтобы они не возникали в солдатской среде.

– Да это понятно, капитан, – поморщился Денщиков, досадуя за не вовремя высказанную озабоченность. – Спасибо за эту романтическую экскурсию. Теперь я буду иметь хоть какое-то представление о том, что находится за нашими спинами, что обороняем.

– Надеюсь, вы понимаете, майор, что «хоть какое-то представление» будете иметь только вы, хотя этим я тоже нарушил действующие инструкции по сохранению безопасности. Никто из ваших подчиненных иметь этого представления не имеет права, а потому приказ: ни в какой форме не распространяться об увиденном. Ни один ваш боец не должен знать, где именно расположены наши орудия.

– Дабы не поставлять противнику знающих «языков», – спокойно согласился с ним командир добровольческого отряда.

Через узкий, тщательно замаскированный запасной выход они поднялись на поверхность, отошли на несколько метров и осмотрелись. Тщательно уложенные куски дерна, просветы между которыми были засыпаны глиной, делали железобетонные створки настолько незаметными, что можно было пройти в пяти шагах от них, даже не догадываясь, что таит в своих недрах этот «естественный» степной пригорок.

– И так приходится маскировать орудия после каждой стрельбы? – сочувственно повел головой майор.

– Иначе противник давно обрушил бы на наши орудия всю свою авиацию и всю дальнобойную артиллерию.

– Теперь мне понятна ваша предосторожность, командир, теперь понятна…

Комбат не мог не заметить, что майор впервые обратился к нему именно так: «командир», и, если учесть, что по званию он выше, то нетрудно было догадаться, что прибегнуть к этой дани уважения Денщикову оказалось непросто.

– На передовой уже успели побывать, майор?

– Пока что нет. Если не считать нескольких часов, проведенных в районе передовой в Северном секторе обороны, когда доставлял туда две маршевые роты ополченцев.

«Несколько часов в районе передовой… – мрачновато улыбнулся про себя Гродов. – „В районе передовой“! Вот оно, это удачно изобретенное определение для тыловика, не решающегося соврать где-нибудь в компании на коммунальной кухне, что пока еще ни разу ни одной пуле на передовой не кланялся».

– Но мне известно, – оценил его сдержанность Денщиков, – что вы со своими бойцами успели побывать на румынском берегу Дуная и в течение нескольких недель умудрились удерживать на нем большой плацдарм. Да и здесь уже совершили несколько рейдов за линию фронта. В штабе базы о вас очень высокого мнения.

– Если вам известно о «румынском плацдарме», тогда позвольте дать один совет: не вздумайте в первом-втором боях поднимать бойцов в атаку, а тем более в контратаку, иначе тут же многих и погубите. Причем зазря. Пусть их пообстреляют в окопах, дайте им почувствовать себя настоящими солдатами, поверить в свою фронтовую судьбу… Вот тогда они и покажут, на что способны. В конце концов, в роли завоевателей здесь выступают румынские офицеры; вот пусть они и гонят своих солдат под наши пули.

Отдав майора под попечительство Лиханова, комбат вновь спустился в потерну и вернулся на центральный командный пункт. На сей раз он брел один, и в тусклом мерцании слишком уж отдаленных друг от друга лампочек подземный ход этот казался нескончаемо долгим и представал «дорогой в никуда». Гулкий топот сапог на сухих отрезках подземелья перемежался с приглушенным шлепаньем по лужам, а на подходе к каждой из неплохо освещенных выработок мерещились тени, и даже слышалось нечто похожее на отзвуки далеких голосов.