Богдан Сушинский - Батарея

Растерев тело полотенцем, Гродов быстро оделся и, войдя на командный пункт, попросил связать его с полковником Осиповым. Когда командир морских пехотинцев взял трубку, капитан начал извиняться, однако в ответ услышал добродушно-заинтригованное:

– Что, опять какую-то каверзу в отношении противника задумал, комбат?

– Причем весьма-а поучительную.

– Тогда чего извиняешься? Выкладывай.

Вкратце изложив ему данные разведки, а также план операции «Дамба», он попросил полковника, чтобы тот распорядился по поводу совместного проведения ее с подразделениями, расположенными на западном берегу лимана, у Николаевской дороги.

– Не волнуйся, распоряжусь, – успокоил его полковник. – Ты же знаешь, что к твоей батарее мои пехотинцы относятся с трепетом.

– Так вот, мне побольше бы сейчас этих самых «трепетных» штыков. Сколько сумеете выделить от щедрот своих командирских?

– Считай, что рота краснофлотцев и рота ополченцев, которые прикрывают сейчас правобережье в районе перемычки, на ближайшие двое суток находятся в твоем подчинении.

– Солидно. Две роты – это стоит уважения.

К четырем утра Гродов уже был на батарейном наблюдательном пункте, обустроенном на прибрежной возвышенности, в каменистом склоне которой образовалась небольшая пещера, где можно было укрываться во время артобстрела или нападения авиации. Вместе с ним находились отделение бойцов из взвода охраны и отделение разведки, которые становились последним резервом капитана в случае истощения румынами передовой линии обороны.

Зная, что прорыву через дамбу обязательно будет предшествовать артналет, комбат предложил командирам рот увести основную часть своих бойцов под прибрежные кручи, оставив на позициях лишь небольшой заслон.

– Понятно, – объяснил им свой замысел, – что сначала противник пошлет на прорыв две штурмовые роты, которые должны оттеснить нас и закрепиться на правом берегу лимана. Так вот, препятствовать этому особо не нужно. Важно оголить ту часть берега, которая уводит на север, в сторону Булдынки, не подпуская румын и немцев к морю.

– Но, если им удастся закрепиться на этом берегу и создать плацдарм, – ударился в рассуждения командир роты морских пехотинцев Коновалов, – тогда Григорьевки, точнее того, что от нее осталось, нам не удержать.

– Никаких гаданий по картам и линиям судьбы не будет, старший лейтенант. Случиться может всякое, но всегда следует помнить, что план этой операции разработан нами, а не противником. Именно поэтому мы должны вести себя так, чтобы все составные «Дамбы» проходили исключительно по нашему сценарию.

– Значит, так и будем вести себя, – поддержал его командир роты ополченцев Никитенко. – Если существует приказ, значит, существует и возможность его выполнения.

– Как лихо ты закрутил, лейтенант! – искренне удивился такой формулировке Гродов, поскольку действительно ничего подобного слышать не приходилось. – Штабистом служил?

– Никак нет, мастером на заводе работал. Только вот неделю назад звание командирское получил. А формулировка – обычная житейская мудрость.

– Не скажи, лейтенант. Чувствую, что умирает в тебе как минимум начальник штаба корпуса. Однако же развиваем мысль дальше. Убедившись, что дорога, вьющаяся вдоль берега, свободна, румыны могут воспользоваться машинами, чтобы ускорить переброску своих войск и вооружения. Во всяком случае, соблазн такой у них неминуемо возникнет.

– В какие-то азартные игрища ты нас втягиваешь, капитан от артиллерии, – недовольно покачал головой прибывший на НП роты моряков командир батальона майор Кожанов. – Если все это закончится крахом, стоять тебе перед трибуналом. И не исключено, что вместе с нами…

– Вся война, товарищ майор, как раз и есть не что иное, как сплошное азартное игрище. И потом, тактические ловушки при организации боя пока что никто не отменял.

– Ну смотри, капитан. У нас в полку давно ходят слухи, что ты – то ли слишком удачливый, то ли слегка завороженный, что обнаружилось еще во время твоего «румынского» рейда. Так что ты уж не подведи.

Румынское командование наверняка было удивлено тем, что во время артиллерийского удара по позициям моряков ни одно орудие русских в дуэль с их батареями не вступило. Никогда раньше на этом участке такого не происходило: обязательно принимались за работу или орудия береговой батареи, или главного калибра одного из судов, а тут вдруг такая покорность…