Богдан Сушинский - Батарея

– Как вы там оказались, господин лейтенант?

– Прорывался с боем после потери хутора. Я ранен, один стрелок убит. В борту осколочная пробоина. С наступлением темноты попытаюсь прорываться. Стоим в глубокой балке, метрах в двухстах от дороги, замаскировались ветками и сухой травой.

– Русские поблизости есть?

– Ближайшие – в районе хутора. Приблизительно в двух километрах восточнее расположена полевая батарея, определил по выстрелам.

– На каком участке думаете прорываться?

– Еще одна атака на хутор сегодня планируется?

– Сегодня и завтра крупных атак уже не будет. Разве вы не знаете, что на послезавтра запланировано общее наступление на Восточный сектор обороны русских, которым маршал Антонеску решил командовать лично?

– Матерь Божья, спаси Румынию! Неужели командовать действительно будет сам Антонеску?!

Гродов метнул взгляд на сидевшего рядом, на кожаном рундуке, полковника. Даже при свете тусклой лампочки, накладывавшегося на поток дневного света, что струился через открытую заднюю дверцу, было видно, как удивленно вытянулось его лицо. По-румынски он не понимал ни слова, но дважды прозвучавшее имя румынского главнокомандующего заставило его наострить уши.

– Теперь это уже не подлежит сомнению, поскольку маршал прибыл в район боевых действий и завтра должен появиться здесь, на нашем участке. Впрочем, это не подлежит эфиру, хотя не думаю, что для русских это составляет какую-то тайну.

– Придется поинтересоваться об этом у командующего их военно-морской базой, – попытался пошутить Гродов. – А теперь слушайте меня, младший лейтенант. Прорываться думаю метрах в пятистах западнее хутора Шицли, ровно в десять вечера. Если карта у вас под рукой, то вы заметили, что там пролегает долина. Выходить буду в районе отмеченного на карте колодца, стоящего рядом с небольшим прудом.

Дежурный офицер связи немного замялся и сказал:

– Вижу, на карте обозначена поросшая кустарником долина, пруд… И колодец тоже.

– Предупредите о моем прорыве командира батальона, который держит оборону на этом участке. В двадцать один пятьдесят жду две красные ракеты, которые станут сигналом, что путь открыт. Все, умолкаю, иначе нас запеленгуют русские.

Отключив рацию, комбат на несколько секунд уставился на полковника, как бы приходя при этом в себя и готовя к предстоящему разговору командира полка.

– Так, говорите, что просматривается во мне склонность к фронтовым авантюрам? Как вы только что могли убедиться, это не самый страшный грех кадрового военного.

– Так что он там наговорил, этот Петреску?

– Не будем терять времени, срочно связываемся с полковником Бекетовым, ибо о таких сведениях начальник контрразведки базы должен узнавать первым.

– Теперь уже контрразведки созданного по приказу Ставки Верховного главнокомандующего Одесского оборонительного района, – напомнил Гродову полковник, – командующим которого тоже назначен наш контр-адмирал, остающийся при этом и командующим базой.

– Как-то упустил это из виду, – вздохнул комбат, выбираясь вслед за Осиповым из броневика. – Вот что значит одичать в своих артиллерийских подземельях!

Уже через минуту Бекетов был на проводе. Когда комбат пересказал ему историю появления на батарее чешского броневика, он, как и следовало ожидать, выслушал ее с ироническим безразличием, а вот смысл разговора с румынским младшим лейтенантом его сразу же насторожил.

– Информация о том, что маршал Антонеску направляется к линии фронта, уже просачивалась. Есть даже сведения о том, что то ли сегодня вечером, то ли завтра он проводит совещание с высшим командным составом южного направления Восточного фронта. Правда, на какое время назначено это совещание и где оно будет происходить, установить пока что не удалось.

Он выдержал паузу, ожидая, что Гродов вспомнит нечто такое, что могло проскользнуть в объяснениях румынского офицера. Уловив этот нюанс, комбат сказал:

– Можно было бы вновь связаться с этим Петреску, однако в лоб расспрашивать о том, что и где будет происходить с участием маршала, нельзя. Тут же станет ясно, кто этими сведениями интересуется.

– Ход мыслей правильный. Но чего стесняться? Так и скажи, что, мол, интересуется сам полковник Бекетов, собственной персоной, – саркастически подсказал ему начальник контрразведки.

– Тут же связываюсь и говорю, как велено, – в том же тоне подыграл капитан.

– Не создалось впечатления, что Петреску раскусил тебя и пытался превратить в канал дезинформации?