Войо Терич - Семь бойцов

Бой приближался к вершине холма. Справа и слева сражались мои товарищи. Хильмия был еще жив. Он подполз ко мне.

— Минер, — сказал Хильмия, — командиру нужны три человека, чтобы пойти наверх.

— Хорошо, — ответил я. — Сколько нас сейчас?

— Еще десять.

Я отправил троих бойцов во главе с Божичем. Его худое лицо, искаженное гримасой, и согнутая спина врезались мне в память. Больше я его уже не видел. Два бойца ползком оттаскивали раненых метров на тридцать от линии. Там их перевязывала девушка-санитарка.

Я отполз немного назад и, притаившись, стал целиться. Так я уложил троих. Но немцы наседали. Вот один из них, верзила с багровым лицом, широко размахнулся прикладом и ударил санитарку, но тут же упал замертво, сраженный моим выстрелом. Командир приказал отступать. Мы заняли новую позицию, повыше первой. Здесь огонь несколько ослабел.

— Нас осталось восемь, — промолвил Хильмия, лежавший рядом со мной. — Если считать меня и тебя.

— Что, комиссар Бранко ранен?

— Кажется, потерял зрение. От взрыва.

— Надо бы мне добраться до него, — сказал я.

Между тем в небе показались самолеты. Огонь усилился. Погиб наш командир. Тяжело раненный в голову, умер Хильмия. Остальные куда-то отступали. Я с трудом отыскал Бранко. Он действительно ослеп.

— Пойдем, комиссар, — сказал я ему. — Отведу тебя подальше отсюда.

Мы углубились метров на двадцать пять в лес.

— Много ли у нас, у двоих, шансов? проговорил Бранко.

— Шансы всегда есть, — ответил я.

Опираясь на меня, Бранко ощупью спускался по крутому склону. Ноги его неуверенно ступали по мху. Пальцы судорожно сжимали винтовочный ствол. Я смотрел на его худую шею и проклинал эту войну. Стоило бы заставлять сражаться тех негодяев, что развязывают войны…

Оглядываясь по сторонам, мы вышли на поляну и вдруг словно из-под земли на соседней поляне показались два немца. Это был патруль. Немцы заметили нас и, плюхнувшись в траву, открыли огонь. Я отстреливался за двоих. Рядом умирал израненный Бранко. Немцы подползали все ближе. Пули впивались в окружающие деревья. От волнения у меня дрожали руки. Я вставил новую обойму в магазин и, когда немцы были от меня всего в нескольких шагах, открыл бешеный огонь. Одного фашиста я убил, другого тяжело ранил. Все было кончено. Попрощавшись с мертвым Бранко, я поспешил в лес, надеясь найти товарищей, однако на моем пути попадались одни лишь трупы. Много полегло в тот день наших людей…

XXVII

Семеро партизан непреклонно уходили на северо-восток. Там сорок дней назад стояла наша дивизия. Мы брели словно тени, порой уже не сознавая себя в реальном мире. И только прохладными серебристыми ночами, слушая шелест деревьев, мы вновь и вновь мысленно возвращались в прошлое, и тогда казалось, будто целая армия, оставшаяся у реки, идет за нами следом.

Минер, как всегда, шагал впереди. Однажды ясным утром, взобравшись первым на высокий холм, он осмотрелся и отчаянно замахал нам руками. Сквозь линзы бинокля вдали виднелась черная движущаяся масса — около сотни вооруженных бандитов. Они четко вырисовывались на горизонте. Мы укрылись в расщелинах и стали наблюдать. Вот темная толпа, подобно покрывалу, неожиданно соскользнула с плеч горы и медленно, цепочкой, втянулась в ущелье. Потом появилась ближе и, казалось, стала еще более темной и опасной. Минер замер на краю обрыва в тени можжевелового куста, крепко сжимая в руке гранату-крагуевчанку, напоминающую диск. Глядя на его воинственную позу, я понял, что он готов принять бой. Четники спокойно прошли под нами и скрылись за поворотом. Эта встреча была для нас Грозным предупреждением…

Мы по-прежнему идем вдали от сел, чтобы избежать столкновения с местными бандитами. Но нас может уничтожить голод. Пятый день мы не держали крошки во рту. Ничего, кроме Жуковой коры. Наступал голодный кризис. По ночам нас мучили кошмары: снился горячий душистый хлеб или жареное мясо. Шел семнадцатый день нашего движения. Высокие горные вершины отодвигались все. дальше на запад. По моим подсчетам, мы отмахали двести шестьдесят километров, хотя по прямой линии от Сутьески было всего лишь сто пятьдесят километров. Но ведь мы все время вынуждены идти в обход.

Со страшным усилием поднимался я на ноги. Наша одежда превратилась в лохмотья. Из ботинок выглядывали пальцы. Изможденные лица почернели от ветра и солнца.

— Нам нельзя больше оставаться в горах, — сказал я Минеру.

— Сколько раз мы уж говорили об этом, — ответил он. — И всегда отказывались переменить направление. Из-за того случая. Эти места — как звериное логово.