Юрий Шестера - Бизерта

Степан Петрович встал и обнял брата. Тот же благодарно крепко сжал его руку.

Сев на стул и несколько успокоившись, поинтересовался:

— И чем же ты, Андрюша, теперь занимаешься в благополучной Франции?

Тот, тоже отойдя от воспоминаний о своих былых переживаниях, улыбнулся:

— Веду жизнь благопристойного рантье на доходы в виде процентов с вложенного отцом в банк капитала, а другими словами, за счет накоплений наших с тобой предков.

Степан Петрович понимающе кивнул головой.

А Андрей Петрович уже серьезно продолжил:

— Участвую в деятельности Союза русских офицеров во Франции, возглавляя его морскую секцию. Кстати, — оживился он, — тебе, конечно, известен капитан первого ранга Погорецкий, бывший командир дивизиона подводных лодок Русской эскадры? — Степан Петрович утвердительно кивнул головой, никак не ожидавший услышать что-либо о своем бывшем сослуживце, тем более от брата. — Так вот, он нашел меня в Париже и предложил свои услуги по работе в морской секции. От него-то я и узнал некоторые подробности об эвакуации флота из Крыма и переходе его кораблей из Севастополя в Константинополь.

— Мир тесен, Андрюша, но теперь мне хоть стало понятно, откуда, оказывается, у тебя сведения о том, что командующий Русской эскадрой вице-адмирал Кедров уже, по всей вероятности, не вернется из Парижа в Бизерту, — усмехнулся Степан Петрович. — Помню, как контр-адмирал Беренс, исполняющий обязанности командующего эскадрой после отъезда того во Францию, чуть не лишился дара речи, когда ты сообщил ему об этом в нашей с ним беседе во время твоего визита на флагманский крейсер.

— Это так, Степа. Я только не стал объяснять ему, почему французы не отпустят его в Бизерту, — и, видя немой вопрос в глазах брата, продолжил: — Кедров категорически отказался признавать обещание Врангеля передать французам корабли Русской эскадры в залог обеспечения их содержания в Бизерте.

— Он что же, думает, что те станут содержать эскадру за так, за красивые глазки? — усмехнулся тот. — Какая-то бессмыслица, ей-богу… Хотя, надо признаться, что на совещании командного состава эскадры перед своим отъездом, он прямо высказался против передачи боевых кораблей французам, считая вполне достаточным передачу им плавмастерской «Кронштадт» и нескольких транспортов.

— Вот видишь как, Степа, — вздохнул Андрей Петрович. — Дело в том, что Кедров действительно считает необходимым передать эскадру, во всяком случае ее боевой состав, русскому правительству в изгнании, которое, сам понимаешь, то ли будет, то ли нет. А с французами рассчитаться за содержание эскадры и беженцев лишь вспомогательными судами и частью транспортов, что подтверждает твои слова. Ну да ладно. Мы с тобой ведь все равно, как понимаешь, ничего не изменим. Лучше расскажу тебе о подвиге экипажа тральщика «Китобой», о котором из уст в уста передавали друг другу наши флотские офицеры, оказавшиеся во Франции, наполняя сердца гордостью за русский флот.

Он сделал паузу, заново переживая это неординарное событие, и начал свое повествование.

— После октябрьского переворота большевиков Балтийский флот разложился окончательно и бесповоротно. Да это и не новость для тебя, — усмехнувшись, заметил он. — И тут, представь себе, на рейде Копенгагена весной восемнадцатого года появляется маленький русский тральщик «Китобой», который гордо несет на своей мачте не красный, как положено в Совдепии, а Андреевский флаг, и сигналами просит дать ему право ошвартоваться у пристани или стать на рейде. А на рейде Копенгагена в это время стояли, по сравнению с ним, гиганты — военные корабли английской эскадры Британского флота. Начальство порта не решилось само давать разрешение, а испросило такового у английского адмирала, командующего эскадрой, как старшего командира на рейде.

И с флагманского английского линейного корабля просигналили:

— Корабль должен спустить свой флаг и сдаться английским морским властям.

Андрей Петрович недобро усмехнулся, а Степан Петрович замер, ожидая развязки.

— Получив это сообщение, командир «Китобоя» лейтенант Ферсман, потомственный русский моряк, сразу же просигналил флагману:

— Русский Андреевский флаг спущен не будет. Предлагаю английской команде приготовиться к бою!

И на «Китобое» прозвучала боевая тревога, по которой двенадцать человек команды разбежались по своим боевым постам: к маленькой пушчонке, годной лишь расстреливать всплывавшие при тралении мины, и к двум крупнокалиберным пулеметам…