Ганс Кирст - Покушение

— Если вы зайдете в подвал, взгляните, пожалуйста, на мой замок с секретом, — попросила фрау Валльнер. — Не дай бог, его взломают или я забуду запереть. В нынешнее время все может случиться.

Настроенный дружелюбно по отношению к людям, штудиенрат Шоймер быстрыми шагами спустился вниз по лестнице. Но не прошло и десяти минут, как он возвратился, заметно побледнев. Когда он увидел Йодлера, то воскликнул: «О боже!» — что было непроизвольным проявлением набожности, которую он обычно, как истинный философ, старался не выказывать. А после некоторых размышлений «философ» решил не только забыть о своем восклицании, но и вообще сделать вид, будто ничего не заметил.

— Хайль Гитлер, фольксгеноссин Шульц! — воскликнул капитан фон Бракведе иронически. — Удалось убрать уже всю грязь, которую натаскали за вчерашний день?

— Благослови вас бог, господин граф! — ответила уборщица и посмотрела на него, прищурившись. — Вы прекрасно выглядите. Видимо, хорошо провели ночь.

Бракведе спал всего несколько часов, но это не имело значения. Да и матушка Шульц относилась к числу тех, кому граф покровительствовал, — ее прислал один из его друзей, поскольку гестапо начало проявлять к ней интерес. Поэтому считалось, что на Бендлерштрассе она отбывает трудовую повинность.

Капитан пригласил матушку Шульц на чашечку кофе и был к ней внимателен, как к гостье. Впрочем, так оно и было на самом деле. А матушка Шульц знала, кто интересует графа в настоящее время — сотрудники, работавшие на Бендлерштрассе по ночам.

Однако по наблюдениям матушки Шульц никто особого рвения не проявлял, за исключением, пожалуй, друзей графа фон Бракведе.

— А полковник Мерц фон Квирнгейм вообще ни на минуту не расстается с письменным столом!

Они продолжали шутить еще некоторое время. Капитан фон Бракведе ценил сведения, добытые его людьми в течение ночи, — они помогали ему составить более полное представление о том, что творилось в этом доме.

— А что, этот Герберт тоже с некоторых пор относится к числу ваших друзей? — поинтересовалась матушка Шульц. — Во всяком случае, он упорно говорит об этом. Но я ему особенно-то не доверяю.

— Почему же вы ему не доверяете? — спросил капитан с подковыркой.

— Потому что он не умеет смеяться. У него не получается даже простой улыбки. Я бы такому не доверила даже орехи колоть.

— Вам бы работать в уголовной полиции, — заметил капитан.

— Как только представится возможность, я попытаюсь туда устроиться.

Затем граф Бракведе спустился на второй этаж по лестнице, покрытой плитами, имитирующими мрамор. Работа здесь еще только-только начиналась, поскольку офицеры в основном придерживались золотого правила чиновников — лишь бы время шло.

Однако генерал Ольбрихт был уже на месте, и они вместе с полковником Мерцем фон Квирнгеймом сверяли списки сбора по тревоге.

Капитан фон Бракведе присоединился к ним и, склонясь над бумагами, спросил:

— Очевидно, пытаетесь вскрыть источники возможных ошибок?

— Наш план сбора по тревоге переработан недавно с особой тщательностью, — заверил его генерал Ольбрихт. — Как только получим сведения, что у Штауффенберга все прошло по плану, мы начнем действовать.

Полковник Мерц фон Квирнгейм кивнул и добавил:

— На этот раз мы все ставим на карту, поэтому действовать будем не шаг за шагом, а сразу широким фронтом, всеми наличными силами и средствами. Это мероприятие вам по душе, не правда ли?

— К тому же оно соответствует и моим принципам, — заметил капитан фон Бракведе дружелюбно. — Но иногда на душе становится так тяжело, особенно когда задаешь вопрос: а что будет, если все закончится провалом?

— Тогда с нами будет покончено, — сказал генерал просто.

— Не следовало ли даже возможную катастрофу предусмотреть в наших планах, как это делают генштабисты, перед тем как начинать сражение? То есть возможное отступление, с тем чтобы избежать полного поражения.

Полковник Мерц фон Квирнгейм даже подался вперед:

— Вы имеете в виду принятие некоторых мер безопасности?

— Скажем лучше — мер предосторожности.

— Каких, в частности?

— В этом здании, например, слишком много бумаг, — заявил капитан. — Большую часть из них необходимо заблаговременно сжечь, чтобы они ни при каких обстоятельствах не попали в чужие руки. Об этом вы подумали?

— Конечно, — ответил Ольбрихт. — Подобные мероприятия предусмотрены, если что-то пойдет не так. При этом не следует забывать, что некоторые документы представляют собой, так сказать, историческую ценность…