Михаил Савельев - Парни из легенды

— Тема не новая, материал вы знаете, аудитория интересная. Желаю успеха.

Завтра выступать, а у него ни тезисов, ни плана доклада. Что надо сказать — Игнатьев, конечно, знает. А вот как сказать, чтобы не прозвучало сухо, шаблонно, чтобы ребята приняли доклад близко к сердцу? Главное — боевой путь Вооруженных Сил нашей Родины. Но ведь об этом можно говорить по–разному.

Долго сидел Сергей Игнатьев в раздумье. Но вот он порывисто встал, вышел в прихожую, распахнул дверцы шкафа. Там в уголке скромно висела видавшая виды шинель с капитанскими погонами. Фронтовая шинель капитана Виктора Игнатьева — отца. Ее левая пола пробита осколком, и на ней зияет узкая, длинная, с рваными краями дыра.

Вынув из шкафа шинель, Сергей рассмотрел на ней и вторую, аккуратно заштопанную на левом рукаве отметину. С шинелью в руках капитан вернулся к столу, положил ее на спинку стула и, придвинув тетрадь, начал быстро забрасывать план своего выступления.

Он начнет с рассказа о простреленной отцовской шинели. С конфликта маленького Алеши с бабушкой. Это произошло в прошлом году, когда мать Сергея вынула из шкафа старенькую шинель и, повертев ее в руках, высказала:

— Уберу–ка я ее подальше… Никто ею не пользуется, а в шкафу у нас и так тесновато…

И тогда Алеша бросился к бабушке:

— Бабуленька, не надо ее куда–нибудь! Пусть она тут будет, чтобы мы ее всегда видели. Ведь дедушка в ней Москву от фашистов защищал и Берлин… — он осекся, пытаясь выговорить трудное слово, — штур–рмовал!

И он, Сергей, тоже не согласился убрать из шкафа в прихожей фронтовую шинель отца.

— Пусть висит, — сказал он матери. — Ведь это память об отце и о войне.

Конечно. Алеша, говоря о том, что дедушка в этой шинели защищал Москву, был не совсем точен. Шинель, в которой младший лейтенант Игнатьев дрался под Москвой, ему заменили еще в начале сорок второго года, когда выписывали из госпиталя. Сергей хорошо помнит следы пулевых ран на груди отца. Судя по этим следам, та, первая, шинель была пробита не менее чем в трех местах.

А случилось это в ноябре сорок первого на Волоколамском шоссе, в дни, когда 28 героев–панфиловцев у разъезда Дубосеково преградили путь 50 фашистским танкам и политрук Клочков произнес слова, облетевшие всю армию, всю страну: «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва». Наши воины стояли там насмерть и отстояли Москву. Повернули фашистских захватчиков вспять.

И на втором грозном участке воевал лейтенант Виктор Игнатьев. По его рассказам Сергей знал о Сталинградской битве так хорошо, словно сам воевал там долгих шесть месяцев, сам с болью в сердце отступал к Волге под натиском сильного врага, сам отстаивал каждый клочок земли, каждый дом в этом героическом городе. Порой Сергею казалось, что он рядом с отцом зарывался в мерзлую землю Сталинграда, выдерживал массированные бомбардировки, отражал яростные атаки врага, совершал дерзкие вылазки, отбивал у фашистов захваченные ими дома.

Не одни раз рассказывал отец Сергею о знаменитом сталинградском снайпере Василии Зайцеве, истребившем более сотни захватчиков, о группе сержанта Якова Павлова, которая 50 дней удерживала в центре города дои, имевший для обороны важное значение. Сергей хорошо запомнил, что это была настоящая интернациональная группа. Кроме Павлова в ней были еще два русских солдата, два украинца, два грузина, узбек, казах, абхазец, таджик, татарин и другие их товарищи. Фашисты бомбили дом Павлова с воздуха, обстреливали из орудий и минометов, но каждая их попытка овладеть домом оканчивалась провалом.

Очень ярко сохранился в памяти Сергея рассказ о подвиге комсомольца Михаила Паникако. Отец называл его сталинградским Данко.

Стремясь прорваться к Волге, фашистские танки атаковали позиции батальона морской пехоты. Большая их группа подошла к окопам па близкое расстояние. Матросы пустили в ход гранаты. Но вот Паникако израсходовал и гранаты, у него осталось только две бутылки с зажигательной смесью. А танк шел прямо на него. Михаил поднял бутылку для броска. И в этот момент пуля попала в бутылку и матрос вспыхнул живым факелом. Но он не пытался сбивать пламя с одежды, а схватил другую бутылку, выскочил из окопа и бросился навстречу вражескому танку. На виду у всего батальона горящий комсомолец подбежал к бронированному чудовищу и ударил бутылкой по решетке моторного люка. В яркой вспышке огня и клубах черного дыма исчезли человек и танк…

— Вот такие люди, — говорил отец Сергею, — отстояли Сталинград, разгромили группу армий Паулюса, на которую Гитлер возлагал так много надежд…