Владимир Малыхин - Наследник

дружеское застолье, а потом уговорили остаться на ночь. Собственно говоря, особенно уговаривать и

не пришлось. И те и другие прекрасно понимали, что идти им некуда. "Не в нашу же "коммуналку" ее

вести, — думал Виктор, — но позвонить старику надо, как бы тревогу не поднял...". Выслушав

Виктора о том, что он остался на ночь у Дьяковых, старик Нодель засмеялся:

— А почему бы и нет? Сто лет назад я тоже любил иногда ночевать у своих друзей... Не проспи на

завод.

...Виктор осторожно, чтобы не разбудить Машу, повернулся в ее сторону. И от неожиданности

вздрогнул. Маша и не думала спать. Облокотясь на локоть, она молча смотрела на него, задумчиво

прищуренным взглядом.

— Как?! — воскликнул Виктор. — Ты не спишь?!

И он запустил пальцы в ее волосы.

— Я уже давно не сплю, — сказала Маша, не меняя позы. — Я наблюдала, как ты смотришь свои

сны и очень хотела их увидеть вместе с тобой. Скажи, кто такие эти гостеприимные люди?

— Василий — начальник цеха, а Галина трудится в нашей столовой. Отличная пара.

— Я хочу такой-же двухкомнатный шалаш, — прошептала Маша, кладя голову на плечо Виктора.

И вдруг вскрикнула: — Ой, совсем забыла! Ведь Анна Семеновна, провожая меня, просила тебе

передать, что она приедет к нам погостить сразу же после того, как мы обретем свой угол, то есть...

шалаш, — Виктор удивленно поднял брови:

— Какая Анна Семеновна? Ты это о чем?

— Как какая? — в свою очередь удивилась Маша. — Твоя мама.

Виктор приподнялся на локоть и прошептал:

— Машенька, ради всего святого! Что там у вас произошло? Я совершенно теряю голову.

— Ну хорошо, так и быть расскажу все по порядку. Однажды я пришла к ней на Большую

Ордынку и прямо с порога сказала: — Здравствуйте, дорогая Анна Семеновна, я пришла.

— И что же она? — спросил пораженный Виктор.

— Она внимательно посмотрела на меня и пригласила войти. Я вошла и заявила, что чувствую, как

здесь витает твой дух. Она усадила меня за стол, угостила чаем со своим фирменным вишневым

вареньем и сказала, что ждала меня все эти годы и что, кто любит ее сына, для нее всегда самый

желанный гость и близкий друг. Витя, что с тобой? — испуганно спросила Маша, заметив, что он

дрожит, как в лихорадке.

Виктор пробормотал:

— Ну, а ты?

— А я, — невозмутимо продолжала Маша, — сказала, что всегда была ее другом и чтобы ей не

было одиноко, могу даже переехать к ней на жительство.

Виктор схватил ее за плечи:

— Машка, ты и в самом деле великая актриса!

— Да, согласилась Маша, я это знаю... Но человечество меня еще по достоинству не оценило!

— Оценит! — весело сказал Виктор.

Он сжал ладонями ее щеки:

— Ты теперь знаешь, знаешь кто?

— Знаю, — ответила Маша.

— Кто же?

— Я твоя судьба. А ты — моя!

— Но я хотел сказать... сказать, что ты теперь... будешь...

— Но ведь судьба и жена одно и то же, — перебила его Маша. — Разве не так?

Вдруг Виктор спохватился и взглянул на часы:

— Ого! Твоя судьба, Машка, кажется опоздала на работу. .

Быстро одеваясь, он говорил:

— Ты проведи сегодня день с Галиной, она добрейшая сибирячка. А завтра что-нибудь придумаем.

Он поцеловал ее и выбежал из комнаты. Маша долго смотрела на дверь, за которой скрылся

Виктор, потом уткнулась лицом в подушку и всхлипнула.

* * *

С утра пораньше Галина сбегала к себе в столовую и упросила заведующую разрешить ей отгул.

До обеда она водила Машу по улицам и переулкам городка. Галина была местная и поэтому вовсю

старалась, расхваливая все и вся вокруг. Кроме того, ей ужасно не хотелось показаться провинциалкой

в глазах симпатичной ей москвички. Она поведала Маше великое множество всяческих городских

былей и небылиц. Маша все прекрасно понимала и была благодарна Галине.

Домой они возвратились утомленные, но очень довольные друг другом. Сели обедать. Галина

говорила:

— Ты, Маша, мне, однако, очень пришлась по душе. Живите-ка у нас, пока Виктор получит

комнату. У нас места всем хватит.

— Ты, Галочка, мне тоже очень нравишься, мне кажется, что мы с тобой знакомы сто лет.

Их беседу прервал звонок в дверь. Галина пошла открывать. В комнату она вошла вместе с

Виктором. Он был бледен и сильно взволнован. Маша быстро встала из-за стола и подошла к нему:

— Что случилось?! Почему ты такой бледный?

Он бросил кепку на стул и положив руки ей на плечи, сказал дрожащим голосом:

— Телеграмма... мама... скончалась...