Герман Нагаев - Второй фронт

После обеда живой, энергичный Васин, велел товарищам отдыхать, а сам вместе с Маховым поехал на завод.

Закрывшись у него в кабинете, он сбросил кожанку, одернул генеральский китель, сел. Выслушав обстоятельный доклад Махова о ходе дел, он поднялся довольный, разминая ноги, прошелся по кабинету, стуча высокими каблуками.

— Ну, что же… Дела, кажется, налаживаются… В Москве мы с Парышевым были у товарища Сталина. Вопрос об авиационных моторах решен положительно. Сегодня самолетом должны доставить первый мотор. Остальные тридцать девять пришлют по железной дороге. Вы с Уховым осмотрите мотор, сообразите, как его приспособить.

— Хорошо, я немедля займусь этим делом.

Васин, надев свою кожанку, пошел прямо к Шубову.

В приемной ждали люди, но он, ни с кем не здороваясь и ничего не спрашивая, вошел прямо в кабинет. Поздоровавшись с вскочившим Шубовым за руку, Васин сказал строго:

— Попроси товарищей зайти в другой раз, я с заданием Сталина.

Сидевшие в кабинете поднялись и поспешно удалились.

— Ну что, Шубов? Почему ты до сих пор не уехал на Алтай?

— Во-первых, не было приказа о моем назначении; во-вторых, не мог же я бросить завод, который готовится выпускать танки. Раздевайтесь, присаживайтесь, Александр Борисович, я вам расскажу, что мы тут уже сделали.

Васин снял кожанку, повесил ее в большой шкаф, туда же положил фуражку и, глядя на высокого Шубова, приподняв голову, сказал небрежно:

— Что ты тут делал, я знаю. Но мне совершенно неизвестно, отправляешь ли ты на Алтай специалистов по тракторам и собираешься ли ехать сам?

— Списки имеются… И туда уехал главный инженер Серегин. Что касается меня лично — думаю, что я был бы полезней здесь. Лучше меня никто не знает завод.

— Послушай, Шубов, — резко, металлическим голосом заговорил Васин, — заводу не нужны два директора. А мне не нужны командиры. Я привык командовать сам.

— Я мог бы…

— Что?.. Ты мог бы делать танки?

— Ну, не совсем танки, но кое-что другое мог бы. Я мог бы быть коммерческим директором.

— Здесь не будет никакой коммерции. И не будет такой должности. Пока еще не поздно, я советую тебе, Шубов, ехать на Алтай. Там пересидишь войну, а потом вернешься…

— Не знаю… Я должен еще поговорить с Парышевым.

Васин поднялся и, обойдя стол, спросил:

— Где ключи от сейфа?

— Они тут, в столе…

— Дай сюда!

— Но я еще не получил приказа наркома.

Васин засунул в карман руку и, достав хрустящую бумажку, развернул ее перед носом директора.

— Вот мандат ГКО, подписанный Сталиным… Ключи и печать! Живо!

Шубов выдвинул ящик стола, Васин взял ключи, подбросил их на ладони и, сев в директорское кресло, нажал кнопку. Вошла секретарь Матильда Аркадьевна.

— Вы звали, Семен Семенович?

— Я звал! — сверкнул глазами Васин. — Принесите печать!

— Слушаюсь! — упавшим голосом сказала Матильда и тотчас принесла печать.

— Можете идти! — крикнул Васин.

Когда Матильда вышла, он повернулся в кресле к стоящему в растерянности Шубову:

— Все, Шубов! Все! С сегодняшнего дня здесь командую я! При первом же разговоре с Парышевым я скажу ему, что ты уехал на Алтай. Приказ пришлют туда. Сразу забирай семью и всех, кто тебе нужен. Когда соберешься — зайди! Я дам машину…

Татьяна вернулась из Нижнего Усула на четвертые сутки вечером, когда домашние собирались ужинать. Она радостно обняла открывшую дверь мать, приласкала бросившихся в переднюю Вадика и Федьку, подарив им по книжке с картинками. Раздевшись, вымыла руки и, наскоро причесавшись, вошла в столовую, поцеловалась с женщинами, поздоровалась за руку со свекром.

— С праздником, дочка! Садись ужинать! — сказал Гаврила Никонович и, заметив, что Татьяна вернулась оживленная и повеселевшая, подумал: «Если был бы дома Егорша, он бы не пустил ее разъезжать».

Татьяна уселась на свое место рядом с Вадиком.

— Ну что, Таня? Как съездила? — спросила Зинаида, тоже заметив перемену в ее лице и настроении.

— Спасибо, хорошо! Побывала в институте у Патона. Они работают над автоматической сваркой брони. Уже есть успехи. Обещаются приехать к нам, как только сделают аппарат.

— А сколько вас ездило? — спросил Гаврила Никонович, которого не оставляла мысль, что Татьяну не стоило отпускать.

— Четверо. Трое инженеров и я.

Гаврила Никонович кашлянул в кулак и ничего не сказал…

— Писем не было? — спросила Татьяна после некоторого молчания.