Герман Нагаев - Второй фронт

— Поедете, что ли, на кладбище? — спросил шофер и добавил: — Я не советую. Обратно придется плестись. Никто не ездит. Похороним в братской могиле честь честью.

— Что, Сашок, поедем?

— Поехал бы, да сил нету. Обратно не дойду…

— Езжайте! — крикнул Егор.

Забрав шубейку и еще кое-что из вещей, Егор привел Сашу Подкопаева в свое общежитие, устроил на соседнюю койку, попросив соседа перебраться в другое место.

У него в тумбочке в особом ящике с давних времен лежала плитка шоколада, купленная еще для Вадика. Егор развернул ее и длинную дольку дал Саше.

— На, Сашок, подкрепись, и будем спать…

Только улеглись — пришли какие-то люди с красными повязками.

— Все, кто намечен к эвакуации, собирайтесь с вещами. Во дворе ждут машины.

Егор взглянул на уснувшего Сашу и начал его трясти:

— Сашок, Сашок! Вставай скорее, мы уезжаем на Урал…

С тяжелым скрежетом и стуком, надсадно воя и пыхтя, поезд пробивался сквозь снежную коловерть. Уже давно миновали Вологду, а страх еще не оставлял людей, что ехали в теплушках. Сидя вокруг чугунной буржуйки или лежа на нарах, они жались друг к другу. Это чувство держаться вместе выработалось в страшные дни. Многие еще не верили, что они вырвались из огненного кольца смерти, и тревожно вслушивались в завывание метели, в лязг и грохот поезда, в пронзительные гудки паровоза. Во всех этих звуках им слышался вызывавший дрожь гул фашистских бомбардировщиков.

Дверь была плотно задвинута, в маленькие окошки вставлены двойные рамы — в вагоне держалось тепло, не сравнишь с североградскими квартирами. И от этого блаженного тепла, истощенных голодом, изнуренных работой людей клонило в сон. Спали и днем и ночью. Спали не потому, что хотелось отоспаться за бессонные налетные ночи, спали оттого, что не было сил бодрствовать…

Так и ехали. Из вагона на остановках выходили лишь по нужде да поесть горячего бульона с сухарями. На всех крупных станциях для эвакуирующихся североградцев были созданы «питательные пункты». Однако ехали полуголодные. Порции давали мизерные — за этим строго следили врачи. Тех, кто выменивали продукты и наедались до отвала — утром находили мертвыми.

Егор лежал на нарах рядом с Сашей, который никак не мог отоспаться. Порой он разговаривал во сне, кого-то звал. То вдруг испуганно кричал и плакал.

Егор, уже мысленно усыновивший Сашу, как и Вадика, заволновался. На большой станции позвал врача, сопровождавшего эшелон. Тот, разбудив и осмотрев Сашу, сказал:

— Кахексия!.. — И, чтоб понял Егор, пояснил: — Сильное истощение. Это почти у всех. Не давайте наедаться. Пройдет…

На восьмые сутки показались Уральские горы. И опять закружила, завыла метель — ничего нельзя было рассмотреть.

Егор привел Сашу к печке погреться и стал рассказывать про Урал. Его слушали успокоенно, с надеждой. Расспрашивали о городах, о природе, о людях. Но Саша, склонившись к нему на плечо, уснул. Вчетвером с трудом положили его на нары. Улеглись и сами. Ветер рвал, бросал вагоны из стороны в сторону. Поезд, стуча на стыках рельсов, лязгая буферами, пугая пронзительными гудками, пробивался сквозь снежную коловерть.

Через сутки метель стихла. Поезд остановился на шумной станции. Было морозно. Егор, приоткрыв дверь, глянул и радостно закричал:

— Вставайте, друзья! Приехали! Поезд стоит в Зеленогорске.

В вагоне засуетились, стали увязывать вещи. Егор распахнул дверь.

— Закройте! Выходить запрещено! — крикнул стоящий у вагона красноармеец с винтовкой.

— Что такое? Почему не выпускаете?

— Забирают тифозных и покойников.

В вагоне притихли, зашептались…

Но скоро дверь распахнули снаружи. Перед ней стояли люди в белых халатах с красными крестами на рукавах.

— Есть умершие и больные?

— Нет! — крикнул Егор, боясь за Сашку.

— Собирайтесь с вещами! — приказали снизу. — Пойдете в карантин…

Пока семьи рабочих выдерживали в карантине, в Зеленогорск прилетели руководители Ленинского завода: директор Васин, главный конструктор Колбин и парторг ЦК — Костин. С ними прилетели также начальники отделов и цехов.

Махов, уведомленный телеграммой, выслал на аэродром автобус для специалистов и сам поехал встречать Васина, Колбина, Костина.

Для начальства были забронированы лучшие номера в новой городской гостинице «Урал», а для специалистов — комнаты в Доме приезжих завода.

В ресторане при городской гостинице в отдельном кабинете был заказан праздничный обед. Махов, зная характер и запросы Васина, пошел на это скрепя сердце, но в то же время находил для себя оправдание в том, что они намучились, наголодались в Северограде.