Герман Нагаев - Второй фронт

После завтрака ротный, построив механиков-водителей, вывел их на плац, где гордо стоял новый танк Т-34, которого в войсках любовно называли «тридцатьчетверкой».

Массивный, приземистый, из толстой брони, с могучей литой башней, на широких гусеницах, он производил внушительное впечатление. Прибывшие из-под Москвы механики-водители видели его впервые, поэтому, приблизившись, остановились:

— Вот это да! Это — машина!

— Не танк, а прямо броненосец!

Максим тоже был поражен массивностью и мощностью нового танка. Но, всматриваясь, он вдруг ощутил, понял то, что было непонятно другим. Каким-то своим, особым чутьем, присущим, быть может, только очень одаренным конструкторам, он увидел, что танк этот совершенно не похож на «бабушку» и на те угловатые немецкие танки, снимки с которых он видел в газетах.

Этот танк, очевидно, был вдвое тяжелее «бабушки», но в нем чувствовалась легкость, стремительность, благодаря обтекаемости форм.

Максим, как конструктор, сразу понял, что эта обтекаемость обеспечит новому танку неуязвимость — снаряды будут скользить и отскакивать.

«Да, здорово! — прошептал про себя Максим. — Красота в нем сочетается с надежностью…»

Люк танка приоткрылся, и из него показался танкист, в кожаном шлеме и в черной кожаной куртке.

— Привет новичкам! — крикнул он весело. — Подходите поближе. Полюбуйтесь на нашего красавца.

Новички обступили танк, трогая его руками, восторгаясь.

— Да, машина!

— Этот удавит фрица запросто.

— Не удавит, а раздавит, как слон сороконожку.

— А пушка-то, глядите, какова! Не то что сороковки на «бабушках».

— В этой калибр, наверное, миллиметров семьдесят.

— Семьдесят шесть! — пояснил не без гордости танкист.

«На такой машине пушка могла быть и помощней, — опять, как конструктор, подумал Максим и, подойдя к танку, ласково погладил его холодный, стальной борт. — Хорош! Хорош!» — повторил он про себя и опять отошел, любуясь.

Пока новички по одному залезали в танк, осматривая его изнутри, Максим мысленно поставил рядом с «тридцатьчетверкой» «бабушку» и улыбнулся.

«Куда там! Наша старушка намного выше. Она ростом с доброго слона и может служить хорошей мишенью для немцев. Броня — десять — пятнадцать миллиметров — любой снаряд разнесет… Она, «бабушка», может воевать лишь с прорвавшейся пехотой. Или удирать от танков — скорость у нее пятьдесят три километра. А если сбросит жиденькие гусеницы, то и на семьдесят может чесануть на колесах».

— Ты чего засмотрелся, Клейменов? — окликнул ротный. — Любуешься?

— Вроде этого!.. Не скажете, какой толщины броня у нового танка?

— Сорок пять миллиметров!

— Ого!.. А скорость?

— Пятьдесят четыре километра!

— Как у курьерского?

— Вроде. Ты полезай в танк, — командир объясняет его устройство.

— Если б проехаться дали…

— Дадут. Пойдем, я скажу…

Ротный договорился с командиром танка, чтоб новичкам под наблюдением механика-водителя дали поуправлять танком.

Первым сел за рычаги Клейменов. Командир, высунувшись из танка, крикнул, чтоб все отошли.

— Ну, если все понял, айда! — сказал механик-водитель.

Максим включил двигатель. Танк грозно заревел и, едва Максим тронул рычаги, мягко пошел, все наращивая скорость.

— Разворачивайся! — крикнул механик-водитель. Максим, плавно двинув рычагами, развернул танк, привел его на прежнее место, вылез.

— Ну, как, Клейменов? — спросил ротный.

— Отличная машина! В управлении легка и послушна!

— Кто следующий? — спросил ротный.

— Я, товарищ командир, — ловко вскарабкался на борт небольшой, шустрый красноармеец.

— Давай, Сидоров!

Так началось обучение новичков вождению «тридцатьчетверки».

Обучение велось ускоренными темпами. Только освоили механики-водители вождение танков на импровизированном танкодроме, началось обучение башенных стрелков стрельбе по «мертвым» и двигающимся мишеням из укрытий и с ходу. Потом механиков-водителей отправили на завод, где прямо в цехах, помогая тракторостроителям, они должны были изучать материальную часть.

Максим сказал, что он слесарь-универсал, и был поставлен на сборку. Он не хотел выделяться и никому не говорил, что инженер. Максим действительно раньше работал слесарем, освоил станочные профессии и потом без отрыва от производства закончил институт. Он легко овладел трудным делом, и мастер стал подумывать о том, чтоб назначить его бригадиром, так как много рабочих ушло на фронт и опытных бригадиров не хватало.