Герман Нагаев - Второй фронт

Максим, дорвавшись до настоящей работы, был очень доволен. Эта работа позволяла ему хорошо изучить конструкцию танка, которую он считал очень удачной.

Жили механики-водители при заводе, в красном уголке, приспособленном под казарму. Работали в тех же гимнастерках, так как комбинезонов не было.

Однажды, когда Максим работал особенно сосредоточенно, пригоняя деталь, он вдруг почувствовал на себе внимательный взгляд. Приподнял голову и увидел, что его пристально рассматривает какой-то человек в сером костюме. Взглянув внимательней, он нахмурился, узнав инженера Фирсанова из своего конструкторского бюро.

— Игорь Сергеевич, ты что уставился? Или не узнаешь?

— Здравствуй, Максим! Признаться, не поверил, что это ты. В гимнастерке и острижен… и на чужом заводе… Как ты тут оказался?

— Призвали в армию в танкисты. А пока помогаем танкостроителям.

— Да как же так, ведь на тебя же должны были дать бронь? А, кажется, тебя призвали где-то на курорте? Я что-то слышал…

— Призвали и призвали… Какая разница где? А ты тут чего делаешь?

— Я с бригадой. Послали изучать танковое производство. Вначале были в Харькове, а когда начались бомбежки — послали сюда. Я скажу Силину — он у нас старший, заберем тебя в нашу бригаду. Это не трудно, он свяжется с директором, с наркомом.

— А кто же воевать будет, Игорь Сергеевич? Знаешь какая нужда в танкистах?

— Но ты, как ведущий инженер-конструктор, принесешь больше пользы в тылу.

— Тише! — крикнул Максим и, отложив напильник, подошел поближе. — Говори тише. Я не хочу, чтоб мои товарищи знали, что я инженер. Почему ты думаешь, что я больше принесу пользы на заводе?

— На танкиста можно выучить любого. И довольно быстро. А на инженера, который способен создавать танки, требуются годы. Здесь ты рядовой, а там будешь командиром производства.

— Ну, так что же?..

— А то, что должен помнить, что говорил Фурманов Чапаеву: «Ты есть боевой командир и подставлять свой лоб случайной пуле не имеешь права».

Максим улыбнулся.

— Если меня призвали — значит, я нужней на фронте.

— А я считаю, что тут допущена ошибка. Надо ее исправить.

— Нет, Игорь. Ты не прав. Теперь такое время, что я нужней на фронте. И прошу тебя — никому обо мне ни слова! Бежать отсюда — это все равно что с поля боя. Никому ни слова. Иначе поссоримся на всю жизнь.

Фирсанов переступил с ноги на ногу, нервно помял подбородок, кашлянул, пересохшим вдруг голосом спросил:

— Что сказать отцу?

— Скажи, что видел, говорил… Что жив и здоров.

Фирсанов хотел что-то сказать, но не нашел слов и, сунув Клейменову руку, выскочил из цеха. «Пусть злится, пусть ссорится, а я выполню свой долг. Сейчас же разыщу Силина — вместе пойдем к директору…»

Вечером, когда Клейменов вернулся в казарму, около нее уже стояли зеленые машины. Всех механиков-водителей привезли в лагерь. Ночью бригада поэкипажно погрузилась в эшелоны и выехала прямо на фронт.

Устроив семью в двухкомнатной квартире, Махов редко появлялся дома, дни и ночи проводя на заводе, где не прекращалась работа ни на один час. Когда выбивался из сил, ложился в кабинете на старый, просиженный диван.

Сегодня лег спать во втором часу ночи, а проснулся — было еще темно. Он зажег свет, натянул рубашку, брюки и, застегивая ремень, не мог нащупать хорошо разработанную дырку. Провел пальцами вдоль пробоин, остановился на самой большой, застегнул и усмехнулся: под ремень можно было засунуть подушку. Выдернул ремень совсем, и брюки соскользнули на пол. «Вот черт! — выругался Махов. — Неужели я так отощал, что штаны не держатся?» Он подтянул их, снова захватил ремнем, застегнул. Потом нащупал разработанную дырку на ремне и, ведя от нее палец к пряжке, стал считать. «Ого! Похудел на тринадцать застежек… Впрочем, это к лучшему. Легче теперь бегать по цехам…» Он взглянул на часы. Стрелки показывали ровно шесть. «Рановато. Ухов, наверное, еще спит… Голова этот Ухов! Молодчина! Как только взялись за механические цехи, он все руководство становлением производства взвалил на себя. Шутка ли, три тысячи деталей! А он каждую знает и помнит… Не буду его будить. Наверное, и сегодня лег позднее меня. Схожу-ка пока во второй литейный. Пожалуй, поторопился я с отстранением главного металлурга. Если б не североградец Карпенко — совсем бы туго пришлось. Этот дело знает, и все же с отливкой шабота ответственность на мне… Я верю Клейменову — опыт у него огромный, но инженерный глаз тоже необходим. Пойду погляжу, что там…»